Изменить размер шрифта - +

Она сидела с двоюродными братом и сестрой, смотрела на блюдо с жареным беконом и яйцами, на тарелку с хрустящим хлебом и слушала их беззлобную перебранку по поводу пережаренных яиц, насчет того, чья очередь идти на рынок и почему белье из стирки не сложено как полагается.

— Из-за того, что я так бесцеремонно заявилась, вы теперь ссоритесь, но я…

— Ничего мы не ссоримся! — Коннор подцепил вилкой кусок яичницы. — Мы разве ссоримся, Брэнна?

— Нет. Мы общаемся. — Она рассмеялась, тряхнула роскошной гривой и впилась зубами в тост. — Если бы мы ссорились, сгорели бы не только эти яйца.

— Они не сгорели, — проворчал Коннор. — Они пожарены… вкрутую.

— Они отлично пожарены.

Брэнна закатила глаза.

— Можешь не сомневаться, в отеле тебя покормили бы лучше. Там отличный шеф-повар.

— О еде я сегодня думала мало. Я не могу просто читать книги и двигаться вслепую… Я не пойму, что мне делать, пока не буду знать.

— Ну вот, теперь она, кажется, подкрепилась, как ты выражаешься, — обернулась Брэнна к Коннору. — Итак, что стряслось?

— Мне приснился сон, который был не сон.

И Айона рассказала им все, что помнила, не упустив ни одной самой мелкой детали, как можно более подробно и точно.

— Дай-ка руку, — перебила ее Брэнна. — Ту, из которой шла кровь.

Брэнна крепко держала руку Айоны, ведя пальцами по тыльной стороне. Кожа на руке лопнула, показалась кровь.

— Стой спокойно! — прикрикнула Брэнна, когда Айона ахнула и попыталась отнять руку. — Сейчас это всего лишь воспоминание. Боли нет. Это как отражение в зеркале того, что было.

— Все было по-настоящему. Было больно, горячо. И на простынке осталась кровь.

— Значит, так и есть, это было в реальности. А сейчас это только отражение. — Она еще раз провела пальцами по руке Айоны, и рана исчезла.

— Я была беременна. То есть… она была беременна. Во сне. Или в этом видении. Он об этом не знал. Он этого не видел или не мог чувствовать — не поняла. — В волнении Айона обеими руками пригладила волосы. — Брэнна, мне надо знать. Ты сказала, мне надо хорошенько подумать, но как я могу думать, когда я так мало знаю?

— Близко же он подобрался… — проговорила Брэнна. Коннор кивнул. — А ты более открытая, чем я думала. Я тебе кое-что дам, чтобы отсеивать нежелательные сны, это поможет тебе держаться чуть отстраненно. Мы с Коннором будем тебя направлять — насколько у нас хватит сил и возможностей. Но мы не можем тебе сказать того, чего и сами не знаем. Если Тейган одна вернулась в хижину, в лес, если на нее напали, скорее, это ты можешь нам что-то поведать.

— Мы с Брэнной знаем отдельные фрагменты, а ты теперь будешь знать больше. Мы оба тоже возвращались в прошлое, у нас тоже бывали видения — мы знаем, каково тебе сейчас.

— Но нас было только двое, — добавила Брэнна. — Теперь — трое.

— С тобой он держался наглее, потому что ты более уязвима. Но такого больше не будет, — пообещал Коннор.

Как ни нелепо это звучало, но ей пришлось произнести вслух то, что не давало ей покоя и бередило мысли:

— А он может меня убить? Если во сне я опять окажусь в прошлом — он меня не убьет?

— Он может попытаться. И скорее всего, так и будет. — На нелепый вопрос Брэнна ответила откровенно и просто. — Но ты его остановишь.

— Каким образом?

— Напряжением воли.

Быстрый переход
Мы в Instagram