— Это мы сможем!

— Больному обеспечить постельный режим минимум на неделю, но лучше дольше. Комнату проветривать, постель менять регулярно, полы мыть. Кормить бульонами, избегая грубой пищи — у них горло у всех воспалено. Кстати, насчет горла — полоскать теплой водой с солью или отваром ромашки. Найдете ромашку?

— Найдем, Иван Павлович! Есть у нас травница, сыщем!

— Хорошо. Имей ввиду, Прохор Семёнович, скарлатина может вызывать осложнения на сердце, поэтому следить за пульсом, давать настойку валерианы. Если будут какие-то изменения — сразу же телеграфировать мне. В запасах есть салициловая кислота и йод?

— Маловато, — понурился Прохор. — Ничего же не выделяется. И фельдшер, ирод, ничего не оставил. Но из запасов что-нибудь найдем. У людей поспрашиваем, люди добрые — помогут кто чем может.

Иван Палыч достал блокнот и нацарапал записку.

— Вот, Ефиму и Марье — салицилку, по ложке раствора каждые четыре часа, жар сбивать. Пете — то же, но половину дозы, и ромашковый настой для полоскания горла. В Зарное Аглае пошлите, она пришлёт, что есть. Я в город телеграфирую за лекарствами. И следите, чтоб никто к больным без нужды не лез. Заразная штука.

Прохор Семёнович просиял, сжал руку доктора.

— Благодарствую, Иван Палыч! Спаситель наш. Ежели б не вы, сгинули бы. Вот что значит опыт! А то это молодой прибежал, глаза — как блюдца, написал что-то в бумажках и исчез. А ты хоть успокоил. Подожди-ка…

Староста метнулся в угол избы, вытащив из-под лавки свёрток, завёрнутый в холстину. Развернул — пара новеньких кожаных ботинок, чёрных, с крепкой строчкой и блестящими носами.

— Вот, бери, в подарок. Денег у нас нет, но вот хоть так отблагодарю. Иван Палыч, тебе дарю. Кстати, в вашем Зарном купил. Взял — да малы оказались, жмут. А тебе в самый раз будет, за твою доброту.

Иван Палыч, опешив, глянул на ботинки. Кожа была добротная, юфтевая, швы ровные — такие в городе рублей под сорок уйдут. Он вспомнил свои стоптанные сапоги. А тут… И в самом деле в селе сейчас не бедствовали, особенно те, у кого было хозяйство, раз могли такие подарки раздавать.

— Это что, Прохор Семёныч? Ботинки?

— Ага, — кивнул староста, сияя. — Берите, Иван Палыч, благодарность от Ключа. Вам по деревням мотаться, а в этих по грязи сподручнее.

— Спасибо, — улыбнулся доктор, — но не возьму. Ботинки добрые, кожаные, вижу. Но не могу. Сам понимаешь — должность у меня сейчас не такая, чтобы просто так подарки от всех брать.

Прохор, крякнув, убрал свёрток.

— Понимаю, Иван Павлович. Понимаю. Ну яичек хоть возьмёшь в дорогу? Да гуся. Запечешь дома.

— Прохор Семенович…

— Эх, — вздохнул староста. — Ну как же? Бесплатно что ли ездил сюда?

— Не бесплатно, — ответил доктор. — Мне зарплату земство платит. Так что не переживай.

— Ну, как знаешь, доктор. Но мы не забудем. Зови, ежели что, а я за больными присмотрю. Все как велено сделаем.

Иван Палыч попрощался со старостой и направился обратное в Зарное — предстояла долгая нудная бумажная работа.

* * *

Уже в самом Зарном, подъезжая к больнице, Иван Павлович встретил Игната Устиныча, дядюшку Андрюши. Тот шел с большой сумкой, еще и за спиной нес неподъемный рюкзак.

— В городе был, — пояснил Игнат, останавливаясь, чтобы перевести дыхание и кивая на свою ношу. — Прикупил кое-чего. А у вас как дела, Иван Павлович?

— По разному, — ответил доктор.

— А новости какие в городе, не знаете? Говорят, питейные скоро закроют. Вот переживаю как будем. Даже решил другим делом попутно заняться — а то мало ли.