— Ну, не могу сказать, что очень уж удивлена, — Мэллори посмотрела на белокурую агентшу, подняв бровь. — Так почему же вы до сих пор здесь? На живца ловить будете?

— Нет, — немедленно отрубил Рэйф.

Изабелл успокоила его:

— У нас есть немного времени, прежде чем это станет проблемой. Этот ублюдок намерен сначала изучить своих жертв, прежде чем убить их, или как минимум должен почувствовать, что знает их, а меня он не знает. В любом случае, причина, по которой я нахожусь здесь, намного важнее, чем риск, с которым я могу столкнуться, как возможная мишень.

— И в чем заключается эта причина?

— Как я уже говорила Рэйфу вчера, причины и взаимосвязи повсюду, если мы только знаем, как их искать, — медленно произнесла Изабелл. — Я связана с этим убийцей. Десять лет назад он убил мою подругу, а пять лет назад я была вовлечена в расследование второй цепочки убийств в Алабаме.

Мэллори нахмурилась, размышляя.

— Так ты говоришь, что знаешь убийцу? Но если ты знаешь его, разве это не означает, что он знает тебя? Знает тебя так, как ему необходимо знать своих жертв? Получается, это обстоятельство быстро превращает ситуацию в проблему?

— Нет. Я не работала в правоохранительных органах, когда убили мою подругу, я была всего лишь еще одной потрясенной и страдающей частью ее жизни и смерти. И я находилась на периферии официального расследования в Алабаме. К тому времени, когда меня формально подключили к делу, он уже убил свою шестую жертву и переехал. Поэтому, по меньшей мере, сомнительно, что он в курсе моего участия в предыдущих расследованиях.

— Но ты все еще в его списке потенциальных жертв.

— Да, я в нем, но я не следующая на очереди. Я не местная, так что ему будет непросто найти информацию обо мне, тем более что я не планирую чересчур много общаться с кем-либо за пределами нашего расследования.

— А как насчет вовлеченных в дело? — спросила Мэллори. — Мы, как мнимум, подозреваем, что преступник может быть копом. Как исключить такую возможность?

— К сожалению, никак. У нас нет ощущения, что мы имеем дело не с полицейским, но некоторые моменты в его modus operandi делают подобное предположение, по меньшей мере, возможным.

— Например? — несколько раздраженно спросил Рэйф. — Мы еще не видели обновленного психологического портрета, — напомнил он ей.

— У меня есть копии для вас обоих, — ответила Изабелл. — С тех пор как затребовали описание нашего неизвестного объекта, в сравнении с первым профилем мало что изменилось. Мы немного сдвинули возрастные рамки в сторону повышения верхней границы, задали период, когда он проявил себя как действующий убийца, равный десяти годам, по меньшей мере. Итак, это белый мужчина, 30–45 лет, интеллект выше среднего. У него есть постоянная работа и возможно семья или постоянный партнер, он хорошо справляется с повседневной жизнью. Другими словами, это не тот человек, который явно находится под стрессом или выказывает некие странности в поведении.

— Блондинки — это только его последние мишени, в ранних случаях он убивал сначала рыжеволосых во Флориде десять лет назад, затем пять лет назад брюнеток в Алабаме. Что, кстати, является еще одной причиной, почему он не заметил бы меня тогда, даже если бы увидел, он всегда полностью сконцентрирован на своих текущих и потенциальных целях, а в обоих случая у меня был неподходящий ему цвет волос.

— Что насчет деталей, которые могли бы идентифицировать его как полицейского? — спросил Рэйф.

— Центральный вопрос расследования, как и в двух предыдущих случаях, — как ему удалось убедить этих женщин тихо и спокойно проследовать за ним в уединенные места.