— Очень часто, торопясь, преступники делают целый ряд самых глупых ошибок, — жестко отреагировал на ее слова офицер Медден. — Если бы я хотел сбежать из города, я бы, например, тоже не стал надевать на ноги сапоги с колокольчиками.

 Риган продолжала нервничать. Все это ей совсем не нравилось, и она была полна решимости выяснить, что же в конце концов могло здесь произойти. В те времена, когда она навешала Луиса и видела там Ибена, он ей неизменно рассказывал о том, как рад возможности работать управляющим в богатом доме.

 — Мне нравится жить в особняке, пока его владельцы отсутствуют где-то, зарабатывая деньги на то, чтобы поддерживать его в должном состоянии, — говорил Ибен.

 Луис тогда сказал ей:

 — Риган, я верю Ибену, когда он клянется, что не украдет даже солонку из ресторана. Потому что ненавидит тюрьму и ни за что в жизни не хочет туда возвращаться.

 Что же вдруг заставило Ибена изменить свою точку зрения?

 Теперь слово взял Люк.

 — Как я уже предлагал, почему бы нам не проверить комнаты самого Ибена и не выяснить, что еще он мог там оставить?

 Не надевая своих пальто, все вышли через боковую дверь и отправились во флигель, располагавшийся у гаражей. Дверь оказалась незапертой, и вся группа торопливо поднялась по ступенькам наверх.

 «Эта квартирка тоже весьма недурна», — констатировала Риган. Гостиная была маленькая, но очень уютная. В углу к тому же была оборудована небольшая кухонька.

 

Сэм толчком открыл дверь в спальню.

 — Кровать аккуратно заправлена, — объявил он. — А почему бы и нет? Он, вероятно, не спал тут ни разу за все последние месяцы.

 «Что ж, — подумала Риган, — пожалуй, я могу понять, почему он предпочитал жить в особняке». Эта комнатка была слишком маленькой. У кровати на складном стуле стоял переносной телевизор. Хотя колер отделки и тут был весьма приятен, да и из окна открывался замечательный вид на горы. А еще здесь было как-то удивительно спокойно.

 В Лос-Анджелесе Риган частенько приходилось прогонять от окон своей спальни на первом этаже какую-нибудь группку ранних прохожих, которые решали почему-то остановиться именно здесь, чтобы как следует поболтать, прежде чем разойтись по своим маршрутам на работу или еще куда. Обычно Риган не выдерживала и громко кричала им: «Я бы вас попросила все-таки!».

 Ибену беспокоиться об этом было совершенно нечего. Это было идеальное место для обретения покоя и уединения. «Или же — идеальное место для того, чтобы держать кого-то в заточении», — подумала Риган.

 Торжественным, церемонным жестом Сэм открыл дверь шкафа. На полке лежала пара сложенных свитеров. Тут же висели рабочие рубашки, джинсы, на металлических вешалках болталось несколько поношенных рабочих комбинезонов. На полу в шкафу валялись старые разбитые башмаки.

 — Не так уж много тут одежды, Люк, — сказал Сэм. — И костюма Санта Клауса тут тоже нет.

 — Мне кажется, что у него и не было этого костюма, — сказала Кендра. — Но у него был голубой блейзер, который он иногда надевал. — Она повернулась к Люку. — Ведь он вообще не был человеком, который внимательно относился к тому, что надевал.

 — Да, следов голубого блейзера тут точно нет, сэр, — признал Сэм.

 Верхний ящик комода был закрыт как-то криво. Казалось, что кто-то в спешке слишком резко толкнул его и он сорвался с полозьев. Так оно и было, ящик тяжело скрипнул, когда Сэм выдвинул его.

 — Кажется, он не захотел уезжать отсюда без своих носков и белья.