— Не могу себе представить, что мы можем предпринять, — расстроенно призналась Бесси. — Я не могу даже предположить, что они собираются в конце концов с нами сделать.

 — Так почему нам тогда просто-напросто не отдохнуть? — предложил Ибен. — Есть такая старая поговорка, которая гласит: утро вечера мудренее. Или как-то в этом роде. А что, если завтра утром нам придет в голову какая-нибудь замечательная мысль, и мы сможем выработать прекрасный план бегства или еще нечто подобное?

 Бесси вздохнула и попыталась поудобнее устроиться на подушке. С ее сложной прической сделать это оказалось не так-то просто. Пряди волос были закреплены заколками на голове в определенном положении, и это очень мешало просто опустить голову на подушку. Все это напомнило ей те времена, когда женщины, чтобы наутро выглядеть более или менее привлекательными, обязаны были спать на бигуди. Если бы она сейчас находилась дома, она, конечно, сняла бы все эти заколки и расчесала волосы. По меньшей мере, сто раз провела бы щеткой по волосам. Мысль, что она не в своей родной спальне, в окружении многочисленных любимых и привычных вещей, страшно расстроила Бесси.

 — Надеюсь, вы не разговариваете во сне? — спросила она, обращаясь к тому, кто стоял у истоков ее злоключений.

 — Спокойной ночи, — ответил на это Ибен и закрыл глаза.

 

 Через полчаса оба мгновенно проснулись, услышав, как хлопнула входная дверь. Через мгновение в спальню просунулась голова Уиллин, которая внимательно их осмотрела. Висевшая в коридоре голая лампочка ослепила их спросонок.

 — Надеюсь, что мы вас не разбудили, дорогие вы наши, — сказала Уиллин.

 «Судя по голосу, она немного навеселе», — подумала Бесси, отворачиваясь от яркого света.

 — Вам обоим, по-моему, пришло время сходить на горшок. Я это точно знаю, потому что и сама хочу того же. Но Джадд меня опередил, поэтому мне придется немного подождать. А вообще мы просто замечательно провели время…

 

«Интересно было бы знать, сколько она выпила», — подумал Ибен.

 — …и нам просто исключительно повезло. Мы заполучили визитную карточку одного дантиста, который лечит всяких знаменитостей, — при этих словах Уиллин икнула. — Ох, извините меня, пожалуйста. Как бы то ни было, я его спросила о тех звездах, которых он там лечит, и он тут же назвал мне Нору Риган Рейли. Я сразу ему ответила, что прекрасно знаю это имя. Но не могу вспомнить, кто это. А он мне говорит, что это, мол, такая писательница. Я тогда посмотрела на Джадда и вслух говорю: «Риган Рейли!». А дантист продолжает: «Она тоже здесь». Дочь писательницы. Мол, может, вы хотите с ней познакомиться? — Тут Уиллин стала гомерически хохотать. — Так мы познакомились с этой самой Риган Рейли. И знаешь что, милый Ибен, она вовсе не переживала на твой счет, она просто-напросто весело проводила время. А рядом с ней был какой-то очень даже симпатичный парень, могу добавить.

 В дверях появился Джадд. Тогда Уиллин закрыла рот рукой в показном испуге:

 — Конечно, он не был таким симпатичным, как ты, мой дорогой Джадд.

 — Пошли-ка спать, Уиллин, ты и так тут порассказала лишнего.

 — Это предложение, от которого я никак не могу отказаться, милый, — захихикала женщина.

 «О, мой Бог, — подумал Ибен, — неужели теперь и Риган Рейли находится в какой-нибудь опасности? А все эта Бесси и ее проклятая болтливость!».

 

 Джеральдин несколько часов просидела в своем кресле-качалке, завернувшись в шаль, поглощенная попытками разобраться в основных линиях жизни своего Дедули.