— И она тоже? — спросила Риган.

 — Думаю, что она готова была заплакать, потому что на картине был ее дед. Она вообще не очень-то и хотела говорить о самой картине. Она просто хотела ее чем-то прикрыть. Выглядело это немного странно. Она даже представить себе не могла, что именно лежало у нее в сарае за каким-то старым колесом от телеги. Бог ты мой, вы можете себе это представить!

 Он отпил кофе, чтобы унять вновь охватившее его волнение.

 — Мне кажется, что вы могли купить у нее эту картину за мизерную цену, — сказала Риган.

 Журналист почти обиженно посмотрел на нее:

 — Я не такой человек! Эта картина должна висеть в музее. Это — одно из величайших достояний нашей страны. Я немедленно довел свое открытие до сведения Ассоциации Спасения Прошлого Аспена, немедленно заставил ее принять необходимые меры. И, позвольте мне вам заметить, в этом деле все еще далеко не кончено.

 — Что вы имеете в виду?

 — Дело в том, что Джеральдин обладает огромными землями и ей совершенно некому их оставить в наследство.

 — Я и не знала, что она до такой степени богата.

 — Видите ли, она, наверное, в своем доме за последние пятьдесят лет и абажура не сменила. Ее автомобиль — просто развалина. Покупает она все по выписке, по каталогу. Но вот ее сейф в банке содержит не только найденное мною полотно, но и очень много денег. Она вообще просто потрясающая женщина, просто потрясающая!

 — Что меня волнует, — заметила Риган, — так это то, что очень многие люди прочли про Джеральдин и эту картину Бизли.

 — Ну, еще они прочли и мою статью — продолжение про нее.

 — Была еще и статья-продолжение?

 — Ну, пожалуй, ее можно назвать дополнением к первой статье. Вы представляете, что это такое?

 — Ну, я догадываюсь, что вы имеете в виду.

 — Хорошо. Значит, так. Около месяца назад я написал статью о том, что Джеральдин подарила свою картину Ассоциации Спасения Прошлого Аспена и о наших планах создания музея. Я там написал, что обнаружено двенадцатое полотно Бизли и что оно будет находиться там, где должно находиться, то есть в новом музее Аспена, и что по этому поводу у нас в городе будут организованы крупные торжества. Ну и так далее и тому подобное. Луис пришел просто в бешенство, когда увидел, что я даже не назвал в своей статье его ресторан. Зато, видите ли, я назвал в ней владельца того полотна Бизли, что жил в Вейле. — Журналист усмехнулся. — Может быть, я и зря это сделал, потому что этот человек тут же был завален письмами и звонками от множества музеев и коллекционеров, которые очень интересовались его картиной. А те люди, что позвонили ему, а потом пришли на встречу, сказали, что представляют одного из самых авторитетных торговцев произведениями искусства из Европы. Так они, во всяком случае, представились. И вели они речь о покупке картины Бизли за пять миллионов долларов! Но все это, конечно, оказалось выдумкой, мошеннической операцией.

 

Риган нахмурилась.

 — Интересно, а не собираются ли они теперь завладеть еще и тем полотном Бизли, что находится в Аспене? Ведь ваша картина будет демонстрироваться здесь в четверг вечером. И ваша картина — единственная, которая пока не находится в хорошо охраняемых помещениях музеев. Кто знает, что может случиться в такой вот ситуации?

 — Я понимаю, о чем вы говорите. Я действительно понимаю, что именно вы имеете в виду. — Глаза Теда расширились, и это сделало его похожим на сову.