— Да? А что тогда ты сейчас делала?

— Я… я… — Гвендолин снова легла рядом с ним. — Феликс, я… — Она руками стиснула его плечи. На ее лице была написана мука. — Я только подумала, что мы могли бы…

Она растерянно заморгала, когда он решительно встал с кровати.

— Куда ты?

— Я ухожу. — Феликс подошел к стулу и оделся со скоростью пожарного, спешащего на срочный вызов.

— Уходишь?.. Уходишь?! — Она приподнялась, опираясь руками о кровать. — Ты… ты не можешь уйти от меня посреди ночи!

— Кто это сказал?

— Я!

Гвендолин вскочила на ноги, балансируя на матрасе.

— Черт побери, я думала, ты любишь меня!

— Люблю. — Феликс начал заправлять рубашку в брюки. — И чувствую, что мы вместе способны пройти через все — и хорошее, и плохое…

Он принялся складывать свои вещи в чемодан.

— Вместе можем делить радости и горе…

Он застегнул чемодан и сел на стул, чтобы надеть носки и ботинки.

— Я давно готов к тому, чтобы принять жизненно важное решение. Но каждый раз, когда я говорю, что люблю тебя, ты отвергаешь меня или превращаешь все в шутку…

Он встал.

— Как думаешь, сколько я могу терпеть?

— Феликс! Феликс, давай поговорим об этом серьезно!

Он глубоко вздохнул.

— Нет. Я сказал все, что имел сказать, и больше ни минуты не желаю находиться в доме, где в любой момент могу услышать…

Феликс не договорил фразу и подхватил свой чемодан.

— Могу добавить только, что я понял, как ты страдала от моего бесцеремонного обращения с тобой там, в банке. Но я сумел переломить себя. Постарайся же сделать это и ты. Не ищи меня и не пытайся обратить в предмет удовлетворения своих низменных желаний.

— Феликс, но ведь ты сам пришел сюда! — Гвендолин соскочила с кровати и бросилась к нему. — Погоди, слышишь, погоди!

Она поймала его за рукав пальто.

— Ну, пожалуйста!

— Прости, Гвендолин, — собрав в кулак всю свою волю, объявил Феликс, — я думал, что смогу любить за нас обоих, но не смог.

На молодую женщину пахнуло морозным воздухом с улицы, и прямо перед ее носом дверь захлопнулась.

— И даже не поцеловал на прощание, — растерянно пробормотала она. Губы у нее дрожали.

Вернувшись в спальню, Гвендолин ничком упала на кровать.

— Может быть, это всего лишь дурной сон? — прошептала она. — Сейчас я проснусь, и ничего не будет…

Но за окнами мягко заурчал мотор, белый свет прорезал темноту и исчез. Это был не сон, а страшная реальность.

Скорчившись, молодая женщина лежала на кровати и пыталась понять, что она сделала не так. Да, она весь вечер молчала, но только потому, что долго и всерьез думала о нем, о себе и о любви… Их любви. Она хотела-то всего только показать, как сильно его любит.

Показать, а потом, когда соберется с духом, признаться, что она ошибалась, а Феликс был прав. И за три дня можно влюбиться на всю жизнь.

Но он не захотел дать послабление ее гордости и ушел, растаял в ночи.

— Три дня, — пробормотала Гвендолин. — Всего три дня — и он сделал меня совершенно иной. Он… он заставил меня полюбить его. Он…

Она нахмурилась от неожиданной догадки.

— Да ведь он уже однажды проделывал такой фокус! — Гвендолин села на кровати. — Подлец, он точно таким же образом чуть не испортил мне Новый год!

Она заколотила кулаком по подушке.