— То, что тебя задевает и может тебе повредить, меня не беспокоит. То есть беспокоит, конечно, но суть не в этом. Возвращаясь к общению…

Зазвонил телефон.

— Данте? — жадно спросила я, не удосужившись даже взглянуть на номер.

К счастью, это оказался он. И мрачно сказал:

— Хорошо бы ты приехала. К Эрику.

— В магазин?

— Нет, домой. Это рядом со мной.

— Что случилось?

— Приезжай, узнаешь.

Данте назвал адрес и объяснил, как проехать. Я тут же превратила ночной наряд в выходной и уже собиралась вылететь за дверь, когда Сет попросил меня подождать и начал одеваться. Готов был через минуту — не так быстро, как я, но тоже неплохо.

Я как-то не задумывалась раньше, есть ли у Эрика свой дом. Встречались мы только в магазине, и, казалось, там он и жил. Приехав по адресу в старый, но обихоженный район, в миле от лавочки Данте, я увидела небольшой домик с верандой, каких полно на окраинах Сиэтла, и розы во дворе, заботливо укрытые на зиму. Поднимаясь на крыльцо, невольно представила себе Эрика, ухаживающего за цветами летом.

Не успели мы постучать, как Данте уже открыл. То ли в окно нас увидел, то ли почувствовал мое присутствие. На Сета он никак не отреагировал и повел нас в спальню.

Убранство дома выглядело так, словно его не обновляли очень давно. Чуть ли не с середины двадцатого века, судя по мебели — дивану, обитому шотландкой, потертому бархатному креслу в стиле золотых семидесятых. Способность телевизора передавать цвет казалась весьма сомнительной.

Впрочем, особого интереса все это у меня не вызвало. Единственное, что привлекло внимание, — фотография в рамке, стоявшая на полке с книгами. На ней был запечатлен довольно молодой Эрик — не старше сорока, без единого седого волоса и почти без морщин. Он обнимал за талию брюнетку лет тридцати, с большими серыми глазами. Оба широко улыбались.

Данте, когда я остановилась перед снимком, подтолкнул меня вперед с каким-то странным выражением лица:

— Иди давай.

Эрик оказался в постели. Живой, к моему великому облегчению. До этого момента я сама не понимала, как сильно была встревожена. Подсознательно опасалась худшего, хотя даже мысли об этом не допускала. Выглядел он, правда, не слишком хорошо. Мертвенно-бледный, весь в поту, с расширенными зрачками. Дыхание затрудненное… Увидев меня, вздрогнул, в глазах на мгновение появился ужас. Затем пропал, и старик попытался улыбнуться.

— Мисс Кинкейд… здравствуйте. Извините, что не в состоянии принять вас как полагается.

— Господи, — выдохнула я, присаживаясь на краешек кровати. — Что случилось? Вам плохо?

— Пройдет.

Я нахмурилась, пытаясь понять, в чем дело.

— На вас напали?

Он глянул на Данте. Тот пожал плечами.

— В каком-то смысле — да, — сказал наконец Эрик. — Но не в том, о котором вы подумали.

Данте прислонился к стене, снова принял насмешливый вид.

— Не трать время на загадки, старик. Говори как есть.

Эрик прищурился, в глазах вспыхнул слабый огонек.

— На меня напали… ментально, не физически. Явилась женщина среди ночи… подобная призраку… словно облако энергии. Той влекущей, пленительной энергии, которой иногда светитесь вы.

Приятно было услышать такое о моем суккубовском ореоле…

— Женщина с огненными глазами и крыльями, как у летучей мыши? — спросила я, припомнив шуточку Данте.

— Суккуб, думаете?.. Нет. Все гораздо хуже. Боюсь, это была… Никта.

— Что вы сказали? Никта?

Я прекрасно слышала, что он сказал.