Генрих поднялся, все сидевшие дамы и господа встали на ноги. Юный брат Константин чуть не расплескал красные чернила, стремясь не отстать от других и не выказать королю непочтение.

— Пусть это послужит вам уроком, дитя мое. Мудрые советники оказывают нам неоценимые услуги.

— Кому больше, кому меньше, — пробормотал Виллам, но так тихо, что его могли слышать лишь Росвита и король.

Губы Генриха дрогнули, он подал знак слугам. В другом конце зала царило лихорадочное возбуждение. Двое слуг подняли кресло короля и понесли его к центру стола.

— Пожалуй, пора к столу, — заметил Генрих, подавая пример собравшимся. Толпа устремилась за ним.

Росвита задержалась, глядя на молодую женщину, все еще стоявшую на коленях. По ее щекам стекли две-три слезинки, но она не пошевелилась даже для того, чтобы стереть их. Она молча уставилась на холодный каменный пол.

— «Орел»! — позвала Сапиентия, уже усевшаяся за центральный стол. — Ко мне!

Она встала и, не проронив ни слова, взялась прислуживать своей новой хозяйке.

— Грязная? Заставьте ее помыться.

— Это не грязь. Не отходит. Я сама вчера оттирала. — Принцесса хихикнула.

— Может быть, она — потерянная сестра Конрада Черного или его незаконная дочка.

— Ну, для дочки она уже старовата. А может, и нет, если он завалил какую-нибудь девчонку в возрасте брата Константина. Может, она рабыня Джинна, убежавшая от хозяйки.

— Как она тогда выучила вендарский?

— Мать герцога Конрада не ушла в монастырь после смерти старшего Конрада, ведь так? Может быть, это ее второй ребенок от другого мужчины. — У леди Бриджиды была неприятная привычка, смеясь, фыркать, а смеялась она очень часто, унаследовав много земель, но мало ума и чувства. — Она должна была бы прятать ребенка, если с отцовством не все в порядке.

— Мне кажется, она живет замкнуто. Но джиннская кровь в ней есть, ведь они все такие смуглые. Но и вендарская кровь имеется, иначе она не смогла бы так хорошо говорить по-вендарски.

— Сказал же отец Хью, что и птицу можно обучить человеческой речи.

Лиат не обращала на все это никакого внимания. Их глупость и спесь ничуть ее не трогали. Хью в комнате не было, а за три дня службы у Сапиентии она научилась дорожить этим.

— Расчесывай, расчесывай, — напомнила Сапиентия. — За кого бы мне выйти замуж, Бриджида?

— За лорда Амальфреда, — сразу же ответила Бриджида. — Он такой красавец, а на прошлой неделе своими руками убил медведя и дюжину, если не больше, оленей. Мне бы такой муж понравился. Когда я получу наследство от матери, мои земли будут простираться далеко на восток, рядом очень пригодился бы могучий воин.

— Но он лишь сын салийской герцогини. Мне нужен принц крови.

— Почему бы королю не послать за аретузским принцем — ведь ваша матушка была восточной принцессой.

Сапиентия резко встряхнула головой, взволновав гладь волос, расчесываемых леди Бриджидой:

— Даже мой «орел» знает почему. Правда, «орел»? Почему я не могу выйти замуж за аретузского принца?

За эти три дня Лиат хорошо усвоила, что чем глупее она кажется хозяйке, тем для нее спокойнее.

— Я не знаю, ваше высочество.

Как раз это она знала. Воспоминания о перенесенном унижении были еще очень болезненны, не в последнюю очередь из-за того, что Хью был и прав, и не прав одновременно. Она действительно много читала, Па ее многому обучил, но, когда Хью, издеваясь, демонстрировал ее невежество, она поняла, что отец учил ее очень узко.