— Сообщение от короля Генриха, милорд. Слова короля: «Город Гент все еще в руках Эйка. Его защитники мертвы. Правящая графиня региона и вся ее родня мертвы, ее армия разбита. На землях вокруг города царит хаос. Пока Эйка не учинили худших беспорядков, следует вернуть город. За вашу честность ко мне в Отуне, после битвы при Касселе, вы были вознаграждены сыном. Но я не смог отправиться в Гент из-за предательства Сабелы, которую вы ранее поддерживали. Докажите же вашу преданность мне, выполнив эту задачу. Встретьте меня под Гентом со своей армией в канун Дня святой Люсии, в середине лета. Если вы вернете Гент под мои знамена, с моею помощью или без таковой, вы получите соответствующую награду и мое благорасположение?»

Лавастин слегка улыбнулся. В его улыбке не было теплоты. Но не была она и холодной, как улыбка Хью. Это была улыбка прагматика.

— Гент, — задумчиво сказал он. — Иди сюда, Алан. Присядь, не стой там, как слуга.

К счастью, все собаки, кроме двух, были в конурах. Эти две пошли за молодым лордом, когда он сел в резное кресло справа от отца. Одна улеглась на сапог графа, другая растянулась у одной из трех жаровен, согревавших комнату. После двух месяцев зимнего странствия Лиат оценила тепло и уют помещения. Стены завешены тканью, на полу ковры. Она даже сняла бы плащ, если бы это не выглядело вызывающе.

— Гент, — еще раз сказал Лавастин. — Далеко отсюда. Но награда должна быть богатой. — Он посмотрел на своего капитана, стоявшего в комнате вместе с несколькими доверенными слугами. Лиат могла оценить вид солдата. Этот, как и его граф, выправкой и манерой поведения, мощью плеч мучительно напоминал Сангланта. — Сколько народу сможем мы собрать после сева?

— Прошу прощения, милорд граф, — вмешалась Лиат. Он удивленно воззрился на нее, но разрешил продолжать. — Король Генрих шлет еще такие слова: «Вы получите помощь от моей родни. Войска выделит Констанция, епископ Отуна и герцогиня Арконии. Лютгард, герцогиня Фесская, тоже снарядит войско. Ротрудис, герцогиня Саонии и Аттомара, пошлет своих воинов. Я сейчас собираю армию на юге и, если обстоятельства не воспрепятствуют, встречу вас у Гента. Только сильная армия может разбить Эйка».

— Ага, — сказал Лавастин. — Капитан, что вы на это скажете?

— До Гента далеко, — сказал капитан. — Не скажу точно, как далеко, но он глубоко в Вендаре, на северном побережье. В Отуне мы много слышали об Эйка, об их вожде, который владеет магией, о сотне ладей с тысячей дикарей.

— Вы были в Генте, — сказал вдруг молодой лорд. Его зовут Алан. Он назвал свое имя, как равный. Она иногда поглядывала на него. Высокий, широкоплечий, но стройный. Темноволосый, с легким пушком на подбородке, который, казалось, еще не знал бритвы. На отца не похож. О Владычица, он так мягко с ней говорил, как будто заманивал раненое животное в укрытие.

— Вы были в Генте? — спросил Лавастин, вдруг заинтересовавшись ею. До этого она была просто носителем информации, как бумага, на которой написано письмо.

— Я была там до конца.

Итак, она опять должна рассказать всю ужасную историю падения Гента. И все же эти рассказы в городах и деревушках, где она ночевала, смягчили ее боль. Так случается, если повторять снова и снова. «Если достаточно долго биться головой о стенку, становится не так больно», — говаривал Па.

Лавастин подробно расспрашивал о планировке города, о местности вокруг него, подходах с запада, севера и юга, о которых она знала совсем немного, и с востока, которых она вообще не видела. Он спрашивал о реке, о расстоянии до устья, об острове, на котором построен город, о мостах, воротах, стенах и многом другом.