— Огонь не может покоиться. Огонь пребывает в большинстве предметов, в некоторых глубже, чем в других.

— Значит, в камне он глубже, чем я могу достать. Почему этот камень горит?

Он молчит, веревка лежит на бедре.

— Почему ты спрашиваешь, дитя?

— Потому что мне нужно знать, мне нужен учитель.

Он поднимает веревку и крутит ее между пальцами. Белые чешуйки его короткого плаща тихо шуршат одна о другую, напоминая шорох сухих листьев в зимнем лесу. Он оборачивается и смотрит назад, потом снова смотрит на нее:

— Ты хочешь, чтобы я учил тебя?

— Кто же еще сможет учить меня? — Надежда жжет ее сердце сильнее, чем огонь.

Он размышляет. Ракушки, камешки, бусы мигают и переливаются в свете пламени. В его ушах торчат круглые нефритовые шпульки. Черные как смоль волосы собраны в узел на макушке, бороды нет. Темные глаза, не мигая, смотрят на Лиат.

— Найди меня, и я буду тебя учить.

Она не сразу справляется с голосом, как будто он куда-то исчез. Наконец, задыхаясь и торопясь, она выстреливает слова:

— Как мне вас найти?

Он поднимает руку, показывая ей веревку, и указывает на камень:

— Иди. Портал уже существует.

Она поднимается и делает шаг вперед. Жар останавливает ее. Она не может подойти ближе.

— Не могу, — стонет она, чуть не плача. — Не могу. Что мне делать?

— Одна прядь льна ничего не держит. — Он наворачивает прядку льна на палец, слегка натягивает — она рвется. Затем он оборачивает вокруг руки свитую веревку. — Свитые вместе, они выдерживают много. Но для того, чтобы свить веревку, нужно время, как и для того, чтобы пряди знания свить в мудрость.

Он резко встает, оглядываясь, как будто что-то услыхав.

— Они приближаются.

В этот момент она видит за ним тропу, прихотливо вьющуюся между деревьями. Вдоль тропы растянулась короткая процессия, вроде походной колонны короля Генриха, только много короче. Яркие краски настолько ошеломляют ее зрение, что она не может понять, из кого состоит этот кортеж. Она видит лишь золотой диск на древке, окруженный радужно-зелеными перьями на ширину размаха рук рослого воина. Диск вращается, поражая ее своим сиянием.

— Тебе пора, — твердо говорит волшебник. Коснувшись пальцем языка, он протягивает руку вперед, к Лиат, как будто хочет погасить мокрым пальцем свечку. Шипит, испаряясь, влага, горячая вода брызжет ей в лицо. Она отшатывается, потом снова приближается к огню, но завеса задернута, занавес опущен.

— Лиат! — На локоть ее ложится рука, но это лишь Алан, стоящий на коленях за ее спиной. — Мне показалось, ты сейчас шагнешь в огонь.

Она лизнула палец и протянула его к огню — никакого действия.

— Если бы только я могла…

— Ну, ну, не расстраивайся, — успокаивал он, не обращая внимания на собак, рычащих на пламя.

Она увернулась от его руки и шагнула назад. Кожа лица уже, кажется, испеклась, к ней было не прикоснуться.

— Я видела волшебника Аои. Он сказал, что будет меня учить, если я смогу пробраться к нему.

Он с подозрением посмотрел на огонь:

— Следует ли доверять Погибшей Душе? Они ведь не верят в Бога Единства.

— Может быть, именно поэтому, — медленно промолвила она, сама пытаясь понять причину. — Я для него просто любопытная вещица. Он ничего от меня не хочет, в отличие от остальных.

— Но как ты можешь видеть сквозь огонь?

— Этого я не знаю.