— Не стоит говорить дурно о покойниках, — сказал он после некоторого колебания. Рука его перехватила книгу, вернув к ней ее внимание.

— Верные слова, отец Хью. Что это у вас за книга?

Он моргнул, опустил глаза на книгу, крепче сжал пальцами потрескавшийся кожаный переплет и снова посмотрел на нее:

— Я уже довольно давно тщательно изучаю эту книгу.

— Очень интересно. Могла бы поклясться, что видела эту книгу до возвращения принцессы Сапиентии ко двору. До того, как вы прибыли с нею. — Она сделала вид, что сомневается, отвела глаза, осмотрела окрестности, созерцая руины, отдаленные деревья, реку и деревни, как бы позабыв о книге. Молча понежившись некоторое время в лучах весеннего солнца и как бы внезапно вспомнив о теме их беседы, она снова обратилась к нему: — Должно быть, я ошибаюсь. Я видела книгу у одного из «орлов». Как же ее звали?

Он взглянул на нее, но промолчал. Росвита нашла в расщелине стены несколько белых цветков, сорвала их и теперь поднесла к лицу, вдыхая их аромат.

— Лиат, — сказал он так резко, что она вздрогнула, не скрывая этого.

— Да, Лиат. — Она опустила цветы. — Странное имя, кажется, аретузского происхождения. Вы, кажется, служили на севере, отец Хью?

— Да, действительно, в области под названием Хартс-Рест, к югу от торгового центра Фрилас.

— Интересное совпадение. Этот «орел», Лиат, и ее товарищ, Ханна, которая сейчас служит при Сапиентии, обе из Хартс-Рест.

— Вы ведь тоже оттуда родом, сестра Росвита?

— Совершенно верно.

— Вы — второй ребенок графа Харла, не так ли?

— Вы наверняка знакомы с моим отцом и семьей, если проживали в той местности.

— Да, я встречался с ними, — ответил он с оттенком снисходительности, которой ранее не позволял себе с нею, любимым клириком короля Генриха, старшей по церковному чину и, наконец, женщиной.

— Значит, вы устроили этих девушек в «Королевские орлы»? Очень великодушно с вашей стороны.

Любезное выражение его лица почти не изменилось, но в глазах появился стальной блеск.

— Нет. Я не имею с этим ничего общего.

Она стояла как громом пораженная. Кведлинхеймские события ожили в воображении так внезапно, что она разжала руку и цветочки рассыпались по одежде, камням и земле.

Айвар и Лиат в темной задней комнате библиотеки. Лиат говорит: «Я люблю другого». Айвар вскипает. Чье имя он назвал?

«Хью».

Лиат не отрицала, однако сказала, что тот мертв. Сейчас, когда Хью смотрел на нее невинным голубком, она пожалела, что не расспросила Айвара после этого инцидента поподробнее.

— Я, право, в замешательстве. Прошу прощения, отец Хью. Я думала, что вы знаете этих женщин, как и моего брата Айвара, по своему пребыванию в Хартс-Рест. Отсюда и мое любопытство относительно книги, которая напоминает мне ту, которую я видела в руках у Лиат.

Он поиграл книгой, крепче прижал ее к себе и вздохнул, как бы приняв неприятное решение:

— Она украла эту книгу у меня. Но сейчас, как видите, я получил ее обратно.

— Украла? — То, что она именно это и подозревала, не сделало обвинение в воровстве более приятным. — Но как, почему?

Он на мгновение приспустил веки. Росвита не могла вообразить, какие мысли мелькают в его голове. Как и закрытая книга или занавешенная комната, он был для нее непроницаем. Он совершенно отказался от своего церковного одеяния и был в обычной для дворцового франта одежде: кружева, вышивка, короткий плащ с броской золотой пряжкой и при мече. Его принадлежность к Церкви выдавали лишь бритое безбородое лицо да красноречие.