Поэтому Росвита последовала за Айваром.

Он пробежал библиотечный зал и исчез в соседней полутемной комнате. Росвита осторожно вошла за ним и услышала голоса, такие тихие, что поначалу их можно было принять за шум ветра.

— Но твой обет…

— Это не мой обет. Ты знаешь: отец заставил меня стать послушником только потому… — Он запнулся. — Я не Зигфрид, у меня нет призвания к монашеству. И смириться, как Эрменрих, я тоже не смогу.

— Но неужели так легко освободиться от обета? Ох, Айвар…

— Ты не хочешь за меня замуж!

Росвита чуть не вскрикнула, но сдержалась. Опершись рукой на книжный шкаф (кстати, тот самый, в котором находилась энциклопедия Исидоры), она стала разглядывать украшавшую его резьбу: святая Донна из Пенса, державшая в руках перо и свиток. — библиотекарь первого, основанного святой Бенедиктой монастыря. Если бы сестра библиотекарь Кведлинхейма следовала примеру святой Донны, это прекрасное собрание книг не содержалось бы в таком беспорядке.

Владычица и Господь! Ее младший брат, послушник, хочет жениться на какой-то неизвестной женщине! Отец бы взбесился.

— Айвар, — женщина говорила с легким акцентом, — Айвар, послушай. Ты знаешь, у меня нет ни денег, ни родных…

Вот почему отец засунул его в этот монастырь: чтобы лишить его возможности видеться с этой женщиной.

— …нет никого, к кому я имела бы право обратиться за помощью. Пока я «Королевский орел», я в безопасности. — («Орел») — Но какая судьба меня ждет, если я соглашусь выйти за тебя замуж?

— «Орел», который болтался здесь с книгой, ожидал этого свидания! Росвита не могла припомнить имени женщины. Она прислонилась к резной дверце книжного шкафа и приготовилась слушать дальше. Тем временем ее брат шептал о любви, о женитьбе — о том, от чего он, вступив шесть месяцев назад в Кведлинхеймский монастырь, должен был навсегда отречься.

— Как ты не понимаешь! — Она досадливо поморщилась. — Пока у тебя нет такого места, я не могу оставить «орлов». Как ты можешь просить меня об этом?

— Потому что я люблю тебя!

Она вздохнула и прижала пальцы к губам. Он хотел поцеловать ее, но не посмел. После тех объятий в нужнике она как будто стала далека от него.

— Я тоже люблю тебя, но как брата, Я не могу любить тебя… — она заколебалась, — иначе… — Я люблю другого мужчину.

— Ты любишь другого! — С досады он выпалил первое, что пришло в голову: — Хью!

Ее лицо застыло.

— О боже, прости меня, Лиат. Я не подумал. Я знаю.

— Ничего. — Она тряхнула головой.

Тусклый свет немного рассеивал полумрак. Массивные шкафы. Книги, книги, книги, их так много. Их количество давило на него. Монастырь со всеми своими премудростями слишком сложен для простого парня с севера, каким считал себя Айвар. Каждое слово Лиат наваливалось на него невыносимой тяжестью.

— Этот человек мертв. Я верю тебе, Айвар, но, даже если ты преодолеешь все препятствия и я выйду за тебя замуж, я все равно никогда не буду любить тебя так, как любила его.

Если. У Айвара появилась надежда.

— О боже! — Она дотронулась рукой до его плеча. Он почувствовал обжигающее тепло ее ладони сквозь грубую ткань монашеского балахона. — Я кажусь эгоисткой. Но я совсем одна, обо мне некому позаботиться.

— Нет, ты не одна.