— Деньги… Моя премия за успешную работу. — Раненый попытался усмехнуться, но получилось плохо. Улыбка напоминала страдальческую гримасу. — Я должен был выбить название банка, в котором вы храните деньги. Номер счета и пароль. Потом передать эту информацию Заказчику.

— Вот так теперь, значит, в этой стране дела делают? — Родищев трагически улыбнулся и покачал головой. — Значит, твой хозяин захотел и рыбку съесть, и на хрен сесть. Совсем люди совесть потеряли. Знают, что не их, а все равно тянуть пытаются. Вот народец, прости господи. Стало быть, он из-за денег ко мне обратился?

— Не только. Ему было важно убрать жертву быстро, но избежав подозрений в убийстве. Такие… специалисты очень редки. А Палыч сказал, ты — мужик прижимистый и не разбрасываешься деньгами. У тебя на счете должна была скопиться приличная сумма.

— Должна была, верно. Она и скопилась, — согласно сообщил Родищев. — Только не про вас эти денежки. Не вашим горбом копеечки мои заработаны, не вашим потом политы. Стало быть, дорогой мой, не вам их и тратить. Слышишь? — Добродушно-заботливая улыбка слетела с его лица вмиг. Глаза налились холодом, кожа на щеках натянулась, приподнимая губы. В эту секунду Игорь Илларионович стал похож на одного из своих питомцев. — Я вас, сучье племя, всех выверну наизнанку. И тебя, и хозяина твоего, и остальных, кто надумает в мою мошну грабли свои шаловливые запускать! Ты понял? — Он ухватил раненого за лицо, тряхнул. — Понял, я тебя спрашиваю?

Тот кивнул. На губах визитера пузырилась кровавая пена.

— Имя Заказчика, быстро, — Родищев наклонился вперед.

Визитер отрицательно качнул головой.

— Я его не знаю. Никогда не разговаривал с ним лично.

— Снова врешь? — нахмурился Родищев. — Тебе, похоже, неймется познакомиться с моими ребятками.

— Не вру, — пробормотал раненый.

— А как же информация о счете?

— Все… через Палыча. Можешь спросить его, он подтвердит.

— Я его уже спрашивал. Вчера. Он бы мне рассказал, если бы это было правдой.

Раненый безразлично пожал плечами.

— Я такой же… как и ты. Палыч договаривался. Он дал мне данные… по тебе. Задаток перевели… вчера утром.

Родищев поднял голову, посмотрел куда-то за деревья, усмехнулся недобро, тряхнул угловатой, непропорциональной головой.

— Палыч, хитрован паршивый. Тварь шелудивая. Сдал, значит. А какие песни пел. «Я никогда…» Жаль, оттоптал дядечка свое. А не то я бы сейчас спросил с него всерьез.

Раненый снова кивнул. Сил у него оставалось все меньше, и каждое движение давалось все с большим усилием.

— Ты точно не знаешь Заказчика? Может быть, что-то слышал? Или Палыч обмолвился? Назови имя, и я сохраню тебе жизнь.

— Я — не лох, Ларионыч. Знаю… когда песни петь, а когда отходную… читать. Отвали, родной, свет не засти. Дай помереть по-человечески. — Глаза визитера закатились, губы подернулись сухой ржавой коростой.

— Тем более, если знаешь, что умираешь, какой смысл врать? — процедил Родищев. — Это они подставили тебя. Из-за них ты оказался здесь. Из-за них умираешь! Скажи мне правду! Кто Заказчик?

— Утром… — повторил тот, теряя сознание. — Палыч…

Последнее «ч» было больше похоже на протяжное «ш».

— Дьявол! — Родищев вскочил и пнул бесчувственное тело. — Чтоб тебя… Нашел время сдохнуть.