|
Игорь Илларионович никогда не пользовался стандартными командами, кроме курса «общего послушания». «Сидеть», «лежать», «ко мне» и прочие примитивные действия его подопечные выполняли по общепринятым командам, а вот специфические навыки, необходимые Родищеву, обозначались вполне безобидными словами вроде «ласка», «зевок», «ерш» и так далее. Обычная мера предосторожности на тот случай, если бы один из его питомцев привел бы за собой «хвост». Никто и никогда не смог бы доказать, что он натаскивал псов на людей. Причем на конкретных людей. «Да вы что? Они даже команде „фас“ не обучены! Вот смотрите! Фас! Фас! Видите?» Действительно, команде «фас» Игорь Илларионович своих подопечных не обучал.
Сейчас собаки отошли на метр и уселись, внимательно наблюдая за поверженным визитером. — Если вы попытаетесь подняться, — возвестил Родищев, подходя, — они перегрызут вам горло. — Хорошо, — выдавил визитер. — Черт… зачем вы это делаете? Родищев развел руками. — «Засвеченный киллер — потенциальный покойник». Закон. Я предпочитаю скоропостижно выйти на пенсию и провести остаток дней в какой-нибудь далекой и теплой стране. И я очень не люблю, когда мне дышат в спину. А еще не люблю непонятности. Ваш визит — одна из них. Поэтому хотелось бы кое в чем разобраться. Визитер перевернулся на спину, откинул голову, закрыл глаза, плотно прижимая изуродованные руки к груди. Лицо его было белым от боли и мокрым от пота. — Черт, как больно… — поморщился он, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. — Конечно, больно, — согласился Родищев, опускаясь на корточки. — Еще бы. Но это не самая сильная боль, поверьте. Я хорошо разбираюсь в подобных вещах. — Визитер дышал мелко и часто. Кадык на худой шее дергался вверх-вниз. — Итак, с чего это вдруг человек, нанявший меня, решил нанять вас? — Он… Он просто беспокоился, что вы не заплатите штраф… — пробормотал раненый. — Ерунда. Я пока не отказал ему. Да он и не обращался за компенсацией, — покачал головой Родищев. — Не ври мне. Если будешь врать, придется познакомиться с моими собачками. И не с этими, — Игорь Илларионович кивнул на сидящих рядом питомцев, затем вытянул руку в сторону вольера, откуда доносился хриплый и яростный лай, — а с теми. Тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль. И это справедливо и логично. Ведь если ты врешь, то разговор теряет смысл. Ты пойми, — Игорь Илларионович понизил голос, заговорил доверительно, по-дружески, — эти собаки, они — вроде как часть меня. Вот ты приехал — заметь, я тебя не звал, ты сам явился, — и застрелил Малыша. Можно сказать, убил часть меня. Что бы ты сделал с человеком, если бы он отрезал тебе руку? Или ногу? — Родищев посмотрел на бледного от боли раненого так, словно его действительно интересовал ответ. — Мне кажется, будет справедливо получить с тебя компенсацию. Живым весом. Как думаешь? Пусть уж хоть собаки поедят свеженького мясца. Итак, я повторяю вопрос. Зачем тебя наняли? — Я должен был… — визитер поморщился от боли, — …убить тебя. — Час от часу не легче… — всплеснул горестно тощими ручками Родищев. — А зачем же ты разводил всю эту ботву с деньгами? Сказал бы уж сразу, мол, заказ на вас поступил, Игорь Илларионович. Конкретный, от такого-то человечка. Я бы понял, работа есть работа. Глядишь, мы бы с тобой поладили, устаканили бы как-нибудь это дело, чтобы и мне хорошо, и тебе не накладно. |
