— Давай откладывай бутер и ищи.

— Ну чего ты, — обиделся тот. — Доесть-то дай, не горит ведь!

— После догрызешь, — серьезно ответил Волков.

— Да что за спешка-то? Пожар, что ли?

— Пожар, Данилыч. Еще какой. Хоть у майора нашего спроси.

— Настырный ты, Волков.

Чевученко нехотя завернул остатки бутерброда в вощеную бумагу, обстоятельно упаковал в полиэтиленовый пакетик и прложил на консоль. Опять перетряхнул журнал, стал рыться по карманам и… расплывшись, победно вытащил из кителя листок.

— Во! Вот он. А ты мне прям пожрать не давал. Пристал, понимаешь.

Волков же развернул листок, пробежал глазами, кивнул:

— Спасибо, Петя, друг мой ненаглядный. Век тебя не забуду. — Сказал абсолютно серьезно. Чевученко даже рот открыл от изумления, не знал, как реагировать: то ли в ссору лезть, то ли целоваться. Волков же тем временем повернулся к Журавелю: — Ну что, Владимир Александрович, тронемся помаленьку?

Тот философски пожал плечами. Волков заглянул в кабинет, взял из сейфа оружие и рацию.

— Надеюсь, в этом запросе было что-то важное? — спросил Журавель, когда они вышли на улицу.

— Очень важное, Владимир Александрович, — подтвердил Волков. — Более чем. Я тут с одним своим приятелем поговорил, он в соседнем ОВД работает. Так вот, есть у этого приятеля сосед. Не то писатель, не то инвалид. И вот этот сосед высказал одну интересную… даже не версию, а, скорее, предположение.

Журавель, похоже, был погружен в свои мысли, но тут кивнул, давая понять, что слушает:

— Какое?

— Будто можно выдрессировать собак так, чтобы они убивали конкретных людей. Такое… своеобразное киллерство. Поймать исполнителя-дрессировщика крайне сложно, а уж привлечь к уголовной ответственности и вовсе практически невозможно. Ну, разумеется, если только он не станет попадаться каждый раз. Как вам идея?

Журавель подумал, кивнул:

— Красивая. Главное, складная.

— Именно! — воскликнул Волков. — У меня вчера вечером подобная мысль мелькнула, только я не смог с ходу ее сформулировать.

Журавель снова кивнул:

— Я так и подумал. Только уточнять не стал. Решил, когда придет время, сам расскажешь. Но версии версиями, а работа работой. Мы в каком направлении сейчас двигаемся.

— У меня есть предложение: а что, если нам к этому соседу заглянуть, поговорить? Как вы смотрите, Владимир Александрович?

— А как же работа? — нахмурился тот. — У нас приказ начальства: патрулировать дворы.

— Да мы на полчаса всего. Никуда эти собаки от нас не денутся. Ну, хотите, мы с ним поговорим, а потом я вас домой отпущу. Сам похожу, а?

— Лучше давай так, Андрей. Ты поговоришь с ним, а потом расскажешь, что узнал. А я тем временем по округе погуляю. И приказ начальства выполним, и человека зря смущать не будем.

— Давайте, — согласился Волков. Ему было не особенно важно, одному идти к Гордееву или вдвоем. Важно, что можно заняться настоящим делом. — А с нападениями и того интересней. С начала этого года по Москве зафиксировано аж двенадцать случаев нападения бездомных собак, закончившихся летальным исходом для пострадавших. И еще шесть случаев, в которых пострадавшие получили тяжкие телесные повреждения и оставались инвалидами. Это не считая легких телесных и незафиксированных случаев. Как, скажем, на этом треклятом пустыре! А теперь смотрите. — Он достал из кармана сводку, развернул аккуратно, протянул Журавелю. Тот неторопливо вынул из кармана очки, водрузил на нос, принялся читать.