Ага, умчался совсем. Стоило ему наклониться, как затылок словно взорвался, и вместо того чтобы выпрямиться, он мешком упал на пол.

Он очнулся в углу веранды, Сека лежала навзничь чуть дальше. Он с ужасом вгляделся, но платье было цело и даже не задрано, следовательно, ее не изнасиловали, но это было слабой отмазкой. На самом деле он капитально ее подставил и сам подставился.

Рыжий стоял посреди веранды, поигрывая ножом.

– Кто это меня? – спросил Сафа, нащупывая огроменную шишку на затылке.

– Я! – подельником шофера оказался тип в габардиновом пальто. Как лоха провели! – Смотри сюда! – парень распахнул добротное габардиновое пальто, под которым оказался голым, если не считать растоптанных ботинок с торчащими сильно растянутыми серыми носками.

– Сначала дело, Гриша, – остановил эксгибициониста шофер. – Надо разобраться, что они тут делали, в районе, где давно никто не живет.

– Голова ты, Фома, – уважительно сказал Гриша. – С кого начнем?

– С лоха,- решил Фома. – Тебя не обижает, что я тебя лохом назвал?

– Лох и есть, – пожал плечами Сафа.

– Нет, ты не лох, – возразил Фома.- Зрение у тебя плохое. Когда стольник, которым со мной Гриша расплатился, по пятому разу пересчитывал, я уж и не чаял, что ты клюнешь.

– Клюнул же! – угрюмо буркнул Сафа.

– Он мне определенно нравится! – недобро хохотнул Фома. – Так что давайте все деньги и можете мотать на все четыре стороны!

– Нет у нас денег, только сто рублей, но вы их, наверное, уже забрали и так.

Лицо Фомы исказила злобная гримаса. С криком "Врешь!" он подскочил и саданул Сафу в бок. С превеликим трудом, с силой прогнувшись, ему удалось сохранить ребра в целости. Он опять поблагодарил Коляна, научившему его защите в партере.

Ты слабый, тебя частенько будут валить на землю и пинать, говаривал он. Но я научу тебя выживать и на земле. Спасибо тебе, Колян, где бы ты ни был сейчас!

Сафа познал всю горечь бессилия: Сека, тонко пища, пыталась доползти до него, на это было больно смотреть. Фома подошел, перевернул девчонку на живот и по-хозяйски ощупал ей зад.

– Будешь такую? – поинтересовался он.

– А куда ж деваться? – пожал плечами Гриша.

– А ну вставай! – Фома брезгливо тронул Секу ногой, та только колыхнулась от толчка, но не пошевелилась.

– Она больная, не трожьте ее, пожалуйста! – заступился Сафа, лихорадочно ищущий способы вырваться и не находящий. Он недоумевал, как его до сих пор не прирезали, чтобы позабавиться с девчонкой и тоже потом прирезать. Мало ли неопознанных трупов.

Фома ногой перевернул Секу обратно на спину.

– Дайте хлебца! – простонала девушка.

– Что, жрать хочешь? Не кормил этот плохой дядя? – издевался Фома.

Сека закатила глаза и затихла. Фома наклонился к ней, прислушался.

– Не дышит! – с криком он дал ей несколько пощечин, и Сека застонала.

Фома брезгливо отряхнул руки и встал, после чего спросил у Гриши:

– Похоже, это от недоедания. У тебя нет ничего пожрать, а то девка действительно копыта откинет?

Гриша полез в карман своей единственной одежды, Сафа решил, что лучшего момента не будет, и рванулся мимо него к двери. Не угадал. Гриша среагировал мгновенно, заграбастал его, подмяв под себя, согнув в три погибели, до искр в глазах, и уселся сверху, окончательно придавив до самого пола голой немытой задницей. Был он тяжел словно колода, и как он ему спину не сломал?

Сидя вместо стула на живом еще человеке, Гриша извлек из кармана бурый комок с налипшим мусором, в котором можно было опознать хлеб лишь по второстепенным признакам, бросил его Секе словно собаке.