Тот отскочил и, засунув палец в оглохшее ухо, с ожесточением потряс.

– Нет, вакансий нет. А ты чего так орешь?

– Я еще и глухой.

– И глухого и хромого всех гребут, сволочи, – возмутился Шорохов.

Когда шли по лестнице, Макс отдыхал на каждой площадке и подспудно ждал, как хлопнет знакомая дверь, и Сафа по-тихому смоется. Но дверь не хлопала, в подъезде было слышно, как летает шальная муха. У самой двери оперативники оттеснили его широкими спинами, и руки Макса безвольно опустились. Он чувствовал себя Иудой.

Шорохом встал сбоку, Неволин позвонил. Забухали торопливые шаги. Раздался голос Сафы:

– Макс, ты?

Максиму показалось, что он орет, на самом деле пасть его беззвучно раззевалась, точно у снулой рыбы.

– Открывай, милиция! – крикнул Неволин.

– Милиция? – дверь щелкнула, в щели показалось растерянное лицо.

– Если разрешишь, мы посмотрим!

Шорохов решительно распахнул дверь и, потеснив Сафу, вошел.

– Чего это вы? – лицо того выражало полное непонимание.

– Где вы были 17 октября, в тот день, когда проходили комиссию?

– Да у Макса же и был, скажи им Макс!

В комнате что-то грохнуло, раздался смачный удар, потом возглас Шорохова:

– Вот зараза!

В руках Неволина возник умхальтер. Макс столкнулся с взглядом Сафы и втянул голову в плечи:

– Я не хотел. Я не виноват.

– О чем ты? – не понимающе спросил Сафа.

Из комнаты появился майор.

– Моль убил! – заявил он торжествующе. – Ну, ты парень и развел их тут, целые стаи. Ты хоть проветриваешь иногда?

– А зачем? – пожал тот плечами. – Зимой все равно заделывать. А сейчас это вообще не актуально. Уезжаем мы. Вы, наверное, неизвестно что про нас подумали, что мы болтаемся по улицам и бог весть чем занимаемся? Так вот, нигде мы не болтаемся, мы взрослые люди, у меня, например машина есть. Хотите посмотреть?

Говорил он с непонятным надрывом, никак не соответствующим обстановке,и Неволин предпочел отказаться.

– Вы еще не знаете, от чего отказываетесь! – с пылом возразил Сафа. – Пойдемте, я вас прокачу, и вы увидите, что мы не жулики какие-нибудь. Честно на хлеб зарабатываем.

– Успокойся, парень, не нужна нам твоя машина! – поморщился Неволин.

– Я настаиваю! Нам нечего скрывать!

Он почти за руки увлек их вниз по лестнице.

– Такая замечательная машина, сами увидите. Заводится с пол-оборота. Многие детали родные! На ней еще мой папа ездил, когда был жив, царствие ему небесное.

– Пойдем, глянем, если парень так просит, – поддержал Сафу Шорохов.

– Ну, если ты настаиваешь, то пошли! – раздраженно согласился Неволин. – Совершенно не понимаю, почему мы должны тратить свое драгоценное время.

Когда они спустились во двор, Сафа продолжал расхваливать машину на все лады.

– Уж не хочешь ли ты продать нам свою красавицу? – усмехнулся Неволин.

– А что? Берите! Я не дорого возьму. Мне бы еды на дорогу купить да подарок Коляну, моему корешу, который месяц назад уехал!

– Что-то ты не дорого просишь?

– Я не жлоб.

Когда под ногами захрустело битое стекло, напарники остолбенели при виде искореженного, издырявленного ломом автомобильного остова, стоящего на пробитых скатах. Сафа с подчеркнуто невозмутимым видом взялся натирать бока тряпкой, но в углу его глаза застыла крохотная злая слезка. Одна единственная.

– Кто же это сделал? – тихо спросил Шорохов.

– А то вы не знаете? Вы же и сделали.