|
Рома чувствовал, что сейчас лицо убийцы появится над стойкой, и он убьет его так же походя, как убил всех остальных. В принципе он мог и не выглядывать, а дать очередь наудачу, а потом уже стрелять на вопли раненого. Высокая стойка, очевидно, подтолкнула бы, в конце концов, к этой эффективной мере, если бы не Сэм (господи, этот неудачник по жизни, бедолага Сэм), как говорится, он не вовремя появился на свет, что и говорить о его внеурочном появлении из туалета.
Вернее, он так и не успел появиться из туалета. Только дернул на себя дверь, и убийца рефлекторно среагировал на скрип дверной пружины. У него было слишком ограничено время на рекогносцировку, он не знал об еще одном объекте для зачистки, и должно быть принял Сэма за спрятавшегося Рому. Так или иначе, он дал очередь сквозь дверь. Сэм с недоумением увидел в выстригаемую в двери дыру стреляющего в него человека и услышал за спиной треск расколотых кафельных плиток. Надо же, как повезло, столько стреляет, а ни разу не попал, подумал он. Боли он не чувствовал, но не мог даже пошевелиться. Потолок запрокинулся, и он увидел безобразно залитую кровью стену за своей спиной. Как борова зарезали, недовольно подумал он. Убирать теперь. И умер. Майор Шорохов, подъехав к бару и выйдя из машины, столкнулся с мадам, только что вышедшей из салона – парикмахерской "Шинель". – Полегче, мужлан! – негодующе воскликнула мадам и, остановившись, зарядила безразмерную нотацию. На ней были туфли на каблуке не меньше десяти сантиметров. Мадам была в возрасте, и ноги были не очень. Прибарахлилась старушка, подумал Шорохов. На мадаме он потерял еще какие-то секунды, но впрочем, Сэму он вряд ли мог бы помочь. Майор зашел в бар и остановился как вкопанный, потому что в баре, в котором все нормально, могло пахнуть чем угодно: выпивкой, жратвой или только что выпущенной спермой, если день был удачным, но никак не порохом типа Е-80, используемой для набивки армейских боеприпасов. Скучающий в одиночестве у стойки клиент неспешно оглянулся. Майор увидел поросшее волосами лицо и сразу все просек. – Прыг-скок! – вырвалось у него, когда он полез за умхальтером в наплечную кобуру. У убийцы было преимущество, полностью снаряженный для стрельбы серпер находился у него в руках. Пулемет сыто зачирикал и уложил бы майора наповал, если бы тот не использовал прием, называемый боксерами "нырок". Пули со смещенным центром тяжести, предназначенный майору персонально, просвистели над ним, а так как бар находился ниже уровня тротуара, то влепились в ноги все еще выговаривающей нотации мадам чуть повыше щиколотки. Получившийся раневый канал намного превышал ширину щиколоток, и две дряблые ноги отлетели на другую сторону улицы. Раненная повалилась на заплеванный асфальт, закричав враз постаревшим старушечьим голосом. Майор упал на пол и, наконец, достав умхальтер, в котором по обыкновению против всяких инструкций был уже дослан патрон в патронник. Достаточно было спустить предохранитель, и он успел выстрелить три раза. Все три раза в пустоту, потому что еще до того, как покалеченная старушка коснулась асфальта, и прозвучал первый ответный выстрел гаишника, Прыг-скок скрылся в туалете. Поняв его маневр, Шорохов выстрелил пару раз вслед, разнеся остатки несчастной двери, но опять вхолостую. Потому что убийцы уже не было и там. Наступив на еще не остывший труп Сэма, Прыг-скок выбил окно и выбрался наружу. Шустрый сучонок, подумал Шорохов и чуть не пристрелил Рому, вздумавшего показаться из-под стойки. – Вызывай милицию! – крикнул он на ходу. – А какой номер? Я не помню, – пожаловался тот. -02, придурок! Не страдающий предрассудками майор оперся ногой на труп Сэма и выбрался вслед за преступником. Он впервые задумался, почему на вахту не берут женщин. Убогие они что ли? Мужиков же метут всех подряд. |
