– Стрелять буду! – предупредил спецмоновец, нахлобучивая берет.

Тотчас возникший сзади второй брат-близнец безо всяких усилий вынул у спемоновца автомат, и лишь ценой титанического напряжения тому удалось оставить свои пальцы при себе.

– Да я бы и не стал в милицию стрелять, – пошел на попятную спецмоновец. – Хотите, я начальнику караула позвоню?

– Сами позвоним, шагай в автозак!

Бойцу вывернули руки и сковали за спиной. Когда уводили, он успел крикнуть:

– Братцы, полундра!

Подсуетившийся Гребездаев заботливо заткнул ему рот его же беретом:

– Чего орешь, дура? Людей перебудишь.

Несколько гаишников зашли за ворота и растворились в темноте, грамотно занимая круговую оборону. Старлей вошел в дежурку и перехватил пожелавшую вырваться на свободу девицу.

– Всем оставаться на местах, – строго прикрикнул он, ища подходящее место, куда бы поместить задержанную.

Подходящее место нашлось под столом. Офицер затолкал ее туда, она особо и не сопротивлялась, сел на стул, перед этим приспустив инспекторские галифе, чтобы не мялись.

Из машины выбрался генерал Крутохвостов. Его замы расстелили на капоте карту санатория и стали изучать ее как перед сражением. Крестиком было указано местонахождение полковника Ребрия.

– Товарищ генерал, генеральный прокурор санкции не дал! – из машины выбрался майор со спутниковым телефоном.

Нисколько не стушевавшись, генерал взял трубку и сказал:

– Ну-ка дай трубу этому сукину сыну Вершигоре! Как брать не хочет? Захочет. Скажи, Красная Рожа хочет с ним поговорить. Да так и скажи: Красная Рожа!

На том конце почудилась некая возня. Потом в трубку протиснулся голос не выспавшийся и злой.

– Чего вытворяешь, Спиридон? Вообще оборзел? Вообще оборзел спрашиваю? Три часа ночи! Твои люди вломились, натоптали на ковре! Персидский, пять штук баксов стоит. Если жена узнает, она тебя за волосы!

– Не узнает, она на Кипре. Ты, между прочим, тоже не один.

– Сейчас не те времена, Спиридон Макарыч. Я могу быть хоть с персидским котом, никого это не касается, кроме меня и персидского кота!

– Все, остыл? Теперь к делу, Петро, ты почему санкцию на обыск не подписываешь?

Вершигора затих, потом спросил:

– Ты там один?

– Естественно, – Крутохвостов оглядел свое пульсирующее полицай – лампами воинство.

– Ты чего, охренел, Спирька, ты на кого бочку катишь? На кого ты руку посмел поднять, спрашиваю? Иван Иваныч тебя самого на вахту с рюкзачком зашлет за такие дела! И это в лучшем случае. Что ты там за революции устраиваешь, революционер хренов? Ты хоть генерал, но дурак. Да Иван Иваныч тебя на площади повесит, а ему за это ничего не будет. Орден дадут, может быть. Да что б ты в море утопился.

Давай я положу трубку, и будем считать, что мне приснился кошмарный сон.

Один из замов осторожно заметил:

– Штурмовые группы сформированы. Выдвигать на исходную или дать отбой? Ордера ведь нет.

– Выдвигайте, – проговорил Крутохвотов, закрыв трубку ладонью. – Мне плевать, будет ордер или нет. Все тут разнесу.

– Что ты там разносить собрался? – зашелся на том конце прокурор. – И как это тебе плевать на ордер? Да если я скажу, сам знаешь кому, что ты сказал про государственный документ!

– Не распаляйся, Петь, – запросто обратился Крутохвостов к прокурору республики.