– Для телевидения и проституток-журналисток свой пыл побереги. Расскажи лучше про свою новую тачку "Спилер Макиавелли". У меня и номерок есть.

– Пустое. Нет у меня такой машины. Эх, Спиридон, знаешь, сколько такая стоит? – Вершигора вздохнул. – Разве нам с тобой при таких зарплатах заработать?

– Да? А дед твой столетний с Урала, выходит, заработал, раз она на него записана?

Сколько же у них там, в деревне платят? Неужто больше, чем генеральному прокурору? Можешь не отвечать, у меня и это записано.

– Ну и скотина ты, Спирька! Да хоть бы и на деда? Я тут не при чем. Его и судите.

Ему сто лет в обед. Все одно, он раньше преставится, чем вы ему дело пришьете.

– Его может и нет, а машину вполне могут конфисковать.

– Вот уж дудки! Она чистая, не ворованная. Как ни кичишься своими информаторами, мои тоже не хуже. Я ее пробил по базам.

– Хуже, Петька. Много хуже. "Спилер" действительно не ворованный, но ищут его усиленно, особенно за океаном. В ста километрах от Нью-Йорка есть мотель, в котором его и замочили.

– Кого? – севшим голосом спросил прокурор.

– Хозяина тачки, дурило! Он когда на заднем сиденье лежал, все кровью пропиталось.

Ты, наверное, обрадовался, пень трухлявый, что тебе новый салон достался? Обивку-то то сменили, а кровь на поролоне, на коврике? Успокою, там ее немного, можешь шибко не брезговать. Так капли. Для экспертизы разве что хватит.

– Ты все врешь!

– Может содрать обивку, если не веришь. Но лучше машину не порть. Сообщу тебе по большому секрету, водилу по моей наводке замочили, а уж потом паленую тачку я тебе подсунул. Как видишь, я не просто так из конторы ушел, и плацдарм заблаговременно подготовил.

– И на многих у тебя материалец имеется?

– Да уж позаботился, Петь. Ну что подпишешь?

– Да! – рявкнул Вешигора. – Все- таки, Спирька, это не честно пользоваться своим служебным положением. Тем более прежним. Ты ж в конторе год не работаешь, а документики выходит, с собой тягаешь. Не хорошо.

– Болтаешь много. Подписал?

– Да подписал. Пока тебе ордер доставят, много чего может измениться.

– А мне и не надо доставлять. Дай трубку майору. Кузьмин, по факсу на управление ее переправь!

Крутохвостов любовно послушал трубку, заметив:

– Воет Петр Анисимович, – потом подобрался, оправил китель на грузном теле. – Пошли, ребятки. Покажем, кто в доме хозяин.

Согласно агентурным данным, полученным от завербованных шлюх, полковник Ребрий проживал в здании санаторной сауны. Она стояла на отшибе, что позволило гаишникам ее полностью блокировать. Группа захвата стремительно ворвалась в дом.

Начальник спецмона, одно имя которого наводило ужас на жителей Алги, лежал навзничь на панцирной койке в одних трусах. Несмотря на произведенный шум, глаза его оставались закрытыми. Братья Фуфаевы переглянулись:

– Он не спит, – сказал тот, кто был старше на три минуты.

В ту же секунду полковник вскочил, будто подброшенный артиллерийской пружиной и кинулся на братьев. Они были крепкими ребятами, весили свыше центнера каждый, но полковник одного за другим отправил их в долгие планирующие полеты.

В драку ввязались остальные бойцы группы захвата. На одной руке полковника повисло четыре человека, на другой три. Полковник взъярено зарычал, мотанул руками в одну сторону, в другую. Дал затрещину, раздал пару пинков – и освободился. Когда хотел уйти, наткнулся на давешних братьев.

– Добре, – сказал один, вытирая кровавые усы.

С воплями на улицу хлынула группа захвата, вынося раненных.