— Звучит… очень… аутентично! — проговорила Сара, в глубине души надеясь, что там есть горячая вода.

— Это точно. Он выделяется рядом самобытных черт.

Это звучало как эвфемизм для «холодно и сыро», но Сара постаралась отбросить сомнения.

Маркус настоял на том, что проводит ее до парадной двери, украшенной изящным венком из остролиста. Сара заметила мерцающую огоньками рождественскую елку за окном и понадеялась, что они не слишком нарушили покой обитателей дома. В боковом витраже возник силуэт, а потом им открыл дверь высокий седовласый мужчина, румяный и с большим носом.

— Маркус! — поздоровался он, протягивая руку.

— Привет, Брайан, как дела? — поинтересовался Маркус и, не давая собеседнику возможности ответить, продолжил: — Спасибо, что так быстро взялся все уладить! — Он дотронулся до рукава Сары: — Ну, я вас оставлю, чего зря толпиться, верно?

Пока Сара трясла руку мистеру Суини, Маркус достал из багажника ее чемодан, заявив, что ни один его гость еще не носил свой багаж самостоятельно.

— Теперь у вас все будет в порядке? — спросил он у Сары, будто у ребенка, и тут же сам ответил: — Да, конечно, все устроится!

Когда Маркус ушел, с ним словно испарилось особое тепло, и Сара и ее новый знакомый остались стоять в неловком молчании.

— Я только возьму ключи, — пробормотал мистер Суини, которому явно недоставало жизнерадостности ее предыдущего спутника.

— Простите, что ворвалась к вам в разгар праздника.

— А, он уже почти закончился, — будничным тоном ответил хозяин дома. — Знаете, тут не очень далеко, но вы вряд ли захотите катить чемодан по проселочной дороге.

Брайан Суини был полной противоположностью Маркуса: спокойный, неторопливый, немногословный. Он казался очень сдержанным, что мешало вести с ним светскую беседу.

Они загрузились в дряхлого вида джип с измазанными грязью и навозом бортами. После недолгой борьбы двигатель согласился завестись, и они поехали по дороге — мимо церкви и обратно, на другую сторону арочного моста. На развилке Брайан повернул на более узкую дорожку.

— Здесь одностороннее движение? — спросила Сара, заставив собеседника искренне рассмеяться. Никакой разметки не наблюдалось, только едва заметная полоса асфальта, которая с годами образовала нечто вроде хребта в центре дороги, из-за чего та походила на спящее доисторическое животное. — Нет, серьезно, как тут разойдутся две машины?

— Никак. Кто-то будет ехать задом, пока не свернет на обочину или в поле, — пояснил Брайан и заверил Сару, что для сельской местности это обычное дело.

Печка яростно выдувала горячий воздух, отчего Сару клонило в сон и слегка подташнивало. Несмотря на яркое солнце, все вокруг по-прежнему покрывал тонкий слой инея. Слева виднелся большой участок леса, над которым возвышался холм, поросший хвойными деревьями.

— А что там наверху? — спросила Сара, указывая на склон холма.

— Это Cnoc na Sí, — ответил Брайан. — Прекрасное место для прогулок.

— Канак-на-Ши? — повторила Сара, с трудом выговаривая незнакомые гэльские звуки.

— Это значит «Холм Фейри», — перевел Брайан.

— Серьезно?

— Серьезно. Cnoc означает «холм», а Sí — это «фейри» по-ирландски. Думаете, мы сочиняем такое специально для янки? — Он подмигнул. Сара была рада, что он немного повеселел.

Дорога вильнула, и перед ними снова открылся вид на деревню.