— Ну, знаешь ли… — Шарлотта пожала плечами. — Спасибо за комплимент.

— Но мне действительно нравится. Потому что…

Тут дверь отворилась, и в комнату вошел слуга, которого прислали за вещами.

Говорить, в сущности, больше было не о чем, и Филипп с Шарлоттой молча наблюдали за тем, как слуга выносил из спальни саквояжи, а также картонки, которых оказалось великое множество. Когда слуга вынес последний предмет — довольно объемистый сундучок с небольшой вмятиной, — Шарлотта повернулась к мужу и тихо сказала:

— Ну вот… Я снова с тобой прощаюсь.

— Шарлотта…

Она выскользнула из комнаты, не дослушав его.

«Что ж, вот и хорошо», — подумал Филипп. Хотя он и говорил, что не станет умолять Шарлотту остаться, он уже готов был отказаться от своих слов, забыть о гордости…

Заметив на кровати синее дорожное платье, которое Шарлотта отложила, решив не надевать, Филипп с грустной улыбкой пробормотал:

— Как же она торопилась… Даже не стала переодеваться…

И в тот же миг из-за окна послышал крик кучера, а затем раздался грохот колес.

«Неужели действительно уедет? — думал Филипп. — Или, может быть…»

Он выбежал из комнаты и быстро зашатал по коридору. Возможно, Шарлотта передумает и захочет вернуться, Возможно, она прикажет кучеру остановиться. Ведь она…

Филипп остановился у самой лестницы и тяжело вздохнул. Грохот колес постепенно затихал, и было ясно, что Шарлотта не передумает, не вернется.

Но Филипп еще долго стоял у лестницы, напряженно прислушиваясь. Он все-таки надеялся, что снова услышит стук колес, означающий возвращение Шарлотты.

Глава 19

Фэллон поставил перед герцогом поднос с завтраком.

— Может, отдернуть занавески, ваша светлость?

— Нет.

Филипп заморгал и уставился на стену, где, как ему почудилось, снова появились какие-то странные лица, Слава Богу, что он еще не заговорил с ними…

— Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, ваша светлость…

Филипп перевел взгляд на дворецкого, лицо которого казалось расплывчатым серым пятном.

— А ведь это может стать интересным развлечением, — пробормотал герцог с усмешкой.

— Простите, вы о чем, ваша светлость? — Дворецкий с беспокойством взглянул на герцога. — Может, послать за доктором Барроу?

Филипп нахмурился и покачал головой:

— Нет, я не болен.

— Да-да, конечно, ваша светлость, — поспешно согласился дворецкий.

— Ты разве слышал, чтобы я кашлял?

— Нет, ваша светлость.

— Я похож на больного?

Фэллон промолчал, и это его молчание было весьма красноречивым.

Филипп невольно вздохнул. Если честно, то он и впрямь чувствовал себя ужасно. Последние три дня он почти не вставал со своего кресла. А когда все-таки вставал, то пошатывался и спотыкался — едва держался на ногах.

Фэллон открыл рот, очевидно, собираясь что-то сказать, но так ничего и не сказал.

Филипп строго взглянул на него:

— Говори же!

— Видите ли, ваша светлость, возможно, доктор Барроу… Возможно, он даст вам снотворное средство, которое поможет вам заснуть.

Филипп молча покачал головой. Ему не требовалось лекарство от бессонницы. Он нуждался в лекарстве от снов. Спасаясь от снов, он уже три ночи провел в кабинете, где пытался заниматься чем угодно — только бы не спать. Но чаще всего он просто расхаживал по комнате, надеясь утомить себя настолько, чтобы заснуть очень уж крепким сном, без сновидений.