Денби тут же занял в мысленном списке Филиппа второе место, уступив первое Мэйфилду. Да, с мерзавцем Мэйфилдом он непременно расправится!

— Ты говоришь, попытался?.. Филипп пристально смотрел на жену. — Но ведь ему это не удалось?

— Да, не удалось. Он получил от меня коленом в пах.

Филипп мысленно выругался и решил, что все равно расправится с негодяем.

А Шарлотта тем временем продолжала:

— Что же касается всех тех любовников, которых мне приписывают, то все очень просто. Я лишь подтвердила несколько ложных слухов, а потом все мужчины, желавшие сделать вид, что покорили меня, распускали об этом слухи. Я же никогда не возражала и вела себя так, как будто все это — чистейшая правда. Я хотела, чтобы ты согласился на развод. Теперь понимаешь?

Герцог молчал, и Шарлотта, опустив глаза, добавила:

— Поверь, ни один из этих слухов не был правдой. Но ведь тебе было все равно, не так ли?

— Нет, не все равно! — заявил Филипп. — Я ужасно переживал, когда видел тебя с мужчинами, которых считал твоими любовниками. Поверь, мне хотелось убить их всех, даже тех, которые просто танцевали с тобой или осмеливались прикасаться к тебе.

Хотя было и такое время, когда ему действительно было все равно, когда он лишь насмехался над попытками Шарлотты соблазнить его, — она ведь делала такие попытки. Да, тогда он и впрямь игнорировал ее. И даже игнорировал… собственную совесть.

Молчание Шарлотты свидетельствовало о том, что она прекрасно помнила то время. Филипп уже хотел заговорить, но тут она, подобрав с пола платье, вдруг заявила:

— Но был момент, когда я чуть не завела себе любовника. Да, было и такое…

Филипп сжал кулаки.

— Кто он?!

Шарлотта с усмешкой покачала головой:

— Не было его. То есть я не смогла… Мы должны были встретиться, но когда пришло время…

— Что?! Говори же, Шарлотта! Что произошло?

Она со вздохом ответила:

— Когда пришло время, я могла думать лишь о тебе. — Снова вздохнув, она добавила: — Ох, как же я ненавидела тебя за это.

— Потому что ты любишь меня?

Она кивнула:

— Да, поэтому.

Герцог молча смотрел на жену. Ее рассказ изумил его, ошеломил — и в то же время вселил дикую радость! Выходит, он был у Шарлотты единственным мужчиной! И не было у нее никаких любовников! Только он один!

«Но если так, — говорил себе Филипп, — если ее любовь действительно настолько сильна… О, какой же я негодяй! Ведь я предал ее, издевался над ней, а она оставалась мне верна». Да, он явно не заслуживал ее любви, был недостоин такой женщины, как Шарлотта. И едва ли ему удастся загладить свою вину перед ней.

Но с другой стороны… Они ведь любили друг друга, не так ли? И очень может быть, что он сумеет ее переубедить, сумеет сделать так; чтобы она с ним осталась.

Шагнув к жене, Филипп взял ее за локоть.

— Шарлотта, любимая…

Она покачала головой:

— Нет, Филипп. Отпусти меня, пожалуйста.

Он еще крепче сжал ее локоть.

— Останься, Шарлотта. Я ведь люблю тебя…

Рывком высвободив руку, она отпрянула от него и прокричала:

— Филипп, неужели ты не понимаешь?! Неужели не понимаешь, что у нас с тобой ничего не получится?! Ведь мы с тобой… мы слишком разные и совсем не подходим друг другу.