Взглянув на подругу, сидевшую с ней рядом на музыкальном вечере, Эмма спросила:

— Снова высматриваешь?

Шарлотта изобразила удивление:

— Ты о чем?

Эмма негромко рассмеялась:

— Не притворяйся, что не понимаешь, дорогая. Ведь ты высматриваешь герцога, не так ли?

Шарлотта со вздохом откинулась на спинку стула. Да, конечно же, она надеялась увидеть здесь Филиппа, — высматривала его среди гостей. И думала о том, что не может одновременно злиться на него и желать встречи с ним, не может любить — и в то же время ненавидеть. Ей следовало решить, что сильнее — любовь или ненависть.

Хотя Шарлотта по-прежнему пыталась внушить себе, что больше всего желает свободы, она не могла отрицать, что теперь думала о разводе с Филиппом гораздо меньше, чем о нем самом.

И дело вовсе не в стихах, которые он написал, — ведь не могли же одни только стихи довести ее до бессонницы… Всю прошедшую ночь она не спала и, глядя на дверь своей спальни в доме лорда Северли, раз за разом спрашивала себя: «А может, встать сейчас — и отправиться, к Филиппу, в наш лондонский дом?»

Конечно, он обманывал ее, это верно. И совсем недавно снова обманул. Но ведь она по-прежнему его любила… Причем любила вовсе не потому, что не могла отказаться от своей любви, а потому, что не хотела отказываться.

Проклятие, что же делать, как ей поступить?

Тут подруга вдруг взглянула на нее с беспокойством:

— Что с тобой, дорогая?

— Ты о чем? — Шарлотта захлопала глазами.

— Ты вздохнула, а потом застонала. Что с тобой?

Шарлотта пожала плечами:

— Ну… Я просто подумала, что мы, наверное, зря приехали на этот музыкальный вечер. Лучше бы мы отправились… в какое-нибудь другое место. — Охотнее всего она отправилась бы сейчас к Филиппу.

Эмма еще несколько секунд смотрела на подругу. Потом, кивнув, пробормотала:

— Да, наверное… — Повернувшись к импровизированной сцене, она негромко добавила: — Похоже, начало представления немного задерживается.

Шарлотта молча пожала плечами. Посмотрев по сторонам, замерла на несколько мгновений. Потом, толкнув подругу локтем в бок, пробормотала:

— А ведь мы одни…

Эмма посмотрела на нее с удивлением:

— Как это одни? Тут не менее сотни гостей.

Шарлотта со вздохом кивнула:

— Да, конечно. Но все они сидят на рядах за нами и перед нами. Разве ты не заметила, что рядом с тобой никого нет?

Повернув голову, Эмма увидела, что несколько соседних стульев действительно оставались незанятыми. Снова повернувшись, она обнаружила, что со стороны Шарлотты совсем не было гостей, так что в своем ряду она вообще сидела последней.

— Похоже, все меня боятся. Может, я покрылась сыпью? — с усмешкой проговорила Шарлотта.

Эмма тоже усмехнулась.

— В таком случае и я покрылась. — Снова посмотрев по сторонам, она добавила: Подожди немного. Я скоро вернусь. — Поднявшись со стула, Эмма оставила подругу в одиночестве.

И тут Шарлотта заметила, что многие женщины поглядывают на нее с любопытством. Но все они презрительно фыркали и отворачивались, когда она смотрела на них.

Шарлотта, конечно же, знала, как относились к ней женщины из светского общества. Что ж, поведением в последние годы она и впрямь шокировала ханжей — замужних светских дам, а также молоденьких девушек, впервые выезжающих в свет. Но как герцогине Радерфорд, ей все же выказывали должное уважение. Во всяком случае, никто не отворачивался от нее, презрительно фыркая, — с ней вынуждены были вежливо здороваться.