Шарлотта пристально посмотрела на подругу:

— Неужели?

Эмма со смехом закивала:

— Да-да, так и было. Восхитительно, правда? Конечно же, лорд Кортни отказался, и теперь супруги Морроу ужасно злятся на беднягу. Миссис Морроу — за отказ, а мистер Морроу — за унижение жены. — Эмма взглянула на особняк Хайселлов. — Теперь ты понимаешь, почему я хотела остаться? Ведь это замечательная история для моего нового романа! Страсть, ревность, насилие!..

— Насилие? — переспросила Шарлотта.

Эмма вдруг снова вздохнула.

— Ну… насилия, к сожалению, еще не было, но, возможно, это может случиться сегодня вечером. — Немного помолчав, она спросила: — Так ты уверена, что хочешь уехать?

Шарлотта невольно рассмеялась:

— А я-то думала, что у тебя действительно болит то ли живот, то ли горло.

Эмма скорчила гримасу и пробурчала:

— Что касается живота и горла, то ты ведь прекрасно знаешь, что я делала это для твоей же пользы.

— Поэтому я и люблю тебя, — с улыбкой сказала Шарлотта. — Ты никогда меня не подводила.

Когда подруги подошли к ожидавшему их экипажу лорда Северли, Эмма вдруг спросила:

— А что он сказал во время танца?

В этот момент слуга открыл перед ними дверцу кареты, и Шарлотта, молча поднявшись по ступенькам, уселась на сиденье. Лишь когда Эмма села напротив нее и дверца закрылась, она ответила:

— Ничего.

Подруга уставилась на нее в изумлении:

— Совсем ничего?

— Совсем.

— Значит, ты не смогла?..

— Да, не смогла. — Шарлотта вздохнула.

— Но неужели после всех наших репетиций…

— Все равно не смогла.

Откинувшись на спинку сиденья, Эмма сокрушенно покачала головой:

— Что ж, очень жаль, дорогая. Тогда нам придется продолжать репетиции. Поскольку он теперь в Лондоне, у тебя, конечно, будет множество возможностей увидеться с ним. И ты должна быть готова, когда снова увидишь его. Ты должна высказать ему все, что о нем думаешь. Если и существует человек, заслуживающий порицания, так это герцог Радерфорд.

Шарлотта улыбнулась:

— Мне очень понравилась твоя история о каменном истукане.

— О ледяном, — поправила Эмма.

— Да-да, конечно, — кивнула Шарлотта.

Подруги умолкли и какое-то время делали вид, что поглядывают в окно. На самом же деле Шарлотта то и дело смотрела на свою руку, в которой сжимала сложенную записку Филиппа.

— Ты же не станешь дожидаться, когда мы приедем домой? — неожиданно спросила Эмма. — Можно прочитать и сейчас, не так ли?

Шарлотта с улыбкой взглянула на подругу. Было ясно, что Эмме очень хотелось узнать, что написал Филипп.

— Тут слишком темно, — ответила Шарлотта.

Однако Эмма не сдавалась. Протянув руку к фонарю, висевшему у двери, она зажгла его и спросила:

— Так лучше?

— Слишком трясет, — пробурчала Шарлотта. Снова взглянув на подругу, она увидела, что та смотрит на нее с веселой улыбкой. Такую прекрасную карету, как у дочери лорда Северли, конечно же, никак не могло трясти, тем более в центральной части Лондона. — Ладно, хорошо, — со вздохом сказала Шарлотта.

Дрожащими руками она развернула листок и принялась читать:

Она идет во всей красе —

Светла, как ночь ее страны.

Вся глубь небес и звезды все

В ее очах заключены.