Казалось бы, именно к этому она и стремилась все последние три года, но вот теперь вдруг выяснилось… О, она ведь совершенно к этому не готова! Не готова к разводу… Не готова расстаться с Филиппом…

Да, она три года мечтала о свободе и думала о том, чем займется после обретения свободы. А теперь вдруг обнаружила, что даже не может вспомнить, что это были за мечты.

Да, конечно, развод произойдет не сразу даже в том случае, если суд даст положительный ответ на прошение Филиппа. Процесс займет месяцы, возможно, год, — но что потом?!

Женится ли он снова? Будет ли любить новую жену? Будет ли с нежностью смотреть ей в глаза и писать для нее стихи, которые заставят ее смеяться и плакать одновременно?

Эмма посмотрела на нее с беспокойством:

— Шарлотта, ты в порядке? Ты выглядишь… как-то странно.

— Я в полном порядке. И чувствую себя… замечательно! — Последние слова Шарлотта произнесла с таким отчаянием в голосе, что подруга невольно от нее отшатнулась.

Снова окинув взглядом зал, Шарлотта заметила, что на нее по-прежнему поглядывали с любопытством. Но теперь-то Шарлотта понимала: люди смотрели на нее так вовсе не потому, что она считалась падшей женщиной, «скандальной герцогиней», — нет, на нее сейчас таращились только из-за развода. О, как же она ненавидела всех этих сплетников! Ненавидела из-за того, что они узнали об этом первые…

Тут музыканты встали и поклонились слушателям, и это означало, что начался антракт. Тут же раздались аплодисменты, но Шарлотта их не слышала, в ушах у нее звучало лишь слово «развод».

— Шарлотта, ты что, не слышишь меня? — Подруга подтолкнула ее локтем. — Знаешь, я уверена, что он отзовет прошение, если ты попросишь. Ты ведь огорчилась, верно?

— Огорчилась? С какой стати? — пробормотала Шарлотта. — Ведь именно этого я всегда и хотела.

Эмма внимательно посмотрела на подругу. Затем, кивнув, прошептала:

— Да, конечно. Именно того.

Во время антракта Эмма предложила уйти, но Шарлотта отказалась. Она решила, что останется на весь концерт. И пусть сплетники говорят все, что им хочется. Да-да, пусть болтают!

— Ох, сколько же их тут… — проворчала Шарлотта, потягивая пунш. — Ужасная давка…

Эмма с улыбкой пожала плечами:

— Да, Пожалуй, что давка. Но вовсе не ужасная. Мне, например, нравится, когда вокруг много людей. Очень интересно за ними наблюдать. — Придвинувшись к подруге, Эмма тихо прошептала: — Говорят, ты переспала с половиной мужского населения Лондона. Можно подумать, у тебя такой отвратительный вкус. Возможно, в Лондоне и найдется несколько мужчин, достойных внимания, но все остальные… — Эмма умолкла и выразительно взмахнула руками.

Но Шарлотта даже не взглянула на подругу — она вдруг услышала его голос. Обернувшись, она увидела Филиппа, пробиравшегося сквозь толпу. И он смотрел прямо на нее.

— Да, конечно, — говорила Эмма, — у Блэкуэлла стеклянный глаз после войны, но все же я считаю…

Шарлотта подтолкнула подругу:

— Он здесь.

Эмма завертела головой:

— Кто, Блэкуэлл? Где он? Не вижу…

— Нет, мой му… То есть его светлость. — Филипп приближался к ним, и Шарлотта спрашивала себя: «Почему он пришел сюда? Чтобы подтвердить слух? Или решил опровергнуть его?» И она вдруг поняла: ей ужасно хочется, чтобы последнее ее предположение оказалось правдой.