– ;Здесь я целиком с тобой согласен. Но вы сумели бы построить взаимоприемлемые отношения. Жаль, что ты так несчастна.

– ;Кит, с чего ты взял, что я несчастна? ;– удивилась Барти. ;– Я не чувствую себя несчастной. Мне нравится моя жизнь. Я в восторге от Нью-Йорка. Я с удовольствием работаю в «Литтонс – Нью-Йорк». У меня хватает времени на все. Я по-настоящему счастлива. Просто я… тоскую по Лоренсу.

– ;Конечно, ;– вздохнул Кит. ;– А что касается Дженны… думаю, ты абсолютно права. Незачем ей сталкиваться с миром исков, адвокатов, алчности. Особенно в таком возрасте. Кстати, а ты встречалась с другими детьми Лоренса?

– ;Нет. Но брак их матери с Лоренсом отнюдь не был идиллией. Он женился на ней лишь потому… ;– Барти осеклась и вздохнула. ;– Довольно об этом, иначе ты, чего доброго, начнешь считать Лоренса отъявленным злодеем. А у него было немало прекрасных качеств. Он был верным, щедрым, смелым… Говорю тебе, достоинств в нем тоже хватало. Когда я переехала в Нью-Йорк, то написала Аннабель. Так зовут его первую жену. Я не собиралась с ней дружить. Просто хотела устранить возможные недоразумения. К моему удивлению, она встретила меня очень любезно. С тех пор мы изредка встречаемся на концертах и спектаклях. Но у этой женщины стальной характер, и с деньгами Лоренса она расставаться не собирается. Все деньги были оставлены детям. Разумеется, и она получает свой процент… Боюсь, я утомила тебя этими подробностями.

– ;Ты ничуть меня не утомила.

– ;Я была рада поговорить о Лоренсе. Такая возможность выпадает мне нечасто. И все-таки подумай о поездке в Нью-Йорк.

– ;Если ты так хочешь, я подумаю. Но в Нью-Йорк не поеду.

* * *

Взяв такси, Барти поехала к Уорвикам за Дженной. Девочки еще не вернулись из зоопарка. Барти сидела в пустой гостиной, пила чай и пыталась восстановить душевное равновесие. Воспоминания о Лоренсе – яркие, неистовые – всегда были болезненными. Потом ее мысли перекинулись на Дженну, на отказ от борьбы за наследство. Об этом Барти думала почти ежедневно. Она надеялась, что поступает правильно. И все же внутри шевелился страх: а вдруг потом Дженна посчитает себя обойденной и решит, что вправе претендовать на часть отцовских денег?

* * *

– ;Это моя Дженна… Дженна, познакомься: это твой дядя Билли, а это твоя тетя Джоан.

– ;Здравствуйте, ;– учтиво произнесла Дженна, поочередно протягивая руку своим английским родственникам.

Барти все-таки отчасти удалось научить Дженну чопорным английским манерам. Во всех прочих сферах жизни дочери она терпела сплошные неудачи.

– ;Рад с тобой познакомиться, Дженна. ;– Билли добродушно потряс руку племянницы. ;– А ты, смотрю, более рослая, чем я думал.

– ;Так все говорят. Мне рассказывали, что мой отец тоже был высоким. Вы ведь с ним не были знакомы?

Спрашивая, Дженна втайне надеялась, что был. Редко кто из маминых друзей и родственников знал ее отца. Отец оставался для Дженны загадочной, туманной фигурой, известной лишь по фотографиям, но и их у ее матери было немного. Дженна пыталась расспрашивать дядю Джейми – младшего брата ее отца, однако тот говорил как-то нехотя, словно чего-то боялся. А дедушка Роберт, к которому Дженна тоже приставала с расспросами, вечно чем-нибудь отговаривался. Ей хотелось как можно больше узнать об отце, и с годами это желание только возрастало. Нельзя сказать, чтобы имя ее отца было полностью окутано тайной, но Дженне не удавалось выстроить целостное представление об отце. То, что она знала о нем, было отрывочным и разрозненным и плохо стыковалось между собой.