Несколько читателей покосились на нее. К счастью, рядом оказалась подруга и помогла ей собрать бумаги.

Покраснев от собственной неловкости, Элспет буквально выбежала на улицу.

– ;Постой! ;– послышалось сзади. ;– Ты собрала не все. Вот, держи.

Это был Кейр. Он по-прежнему не улыбался. Его темно-карие глаза смотрели на нее с легким пренебрежением. Ну и пусть. Он ей помог, и она должна его за это поблагодарить.

– ;Пустяки, ;– сказал Кейр и отвернулся. Элспет задумалась о странностях его воспитания, когда Кейр вдруг снова повернулся к ней. ;– Может, пойдем выпьем кофе?

Элспет вдруг услышала, как произнесла «да», и это ей не слишком понравилось.

* * *

Лукас ожидал, что в новой школе ему будет плохо. Он ожидал, что станет тосковать по дому. Правда, здесь перед ним не будет мелькать Джорди Макколл. Небольшая, но компенсация. Этим список скверных ожиданий не исчерпывался. Лукас не исключал, что ему придется драться и даже противостоять сексуальным домогательствам. О последних он только слышал, но в его прежней школе ничего подобного не было… Однако Лукас никак не мог предполагать, что обстановка Флеттона полностью выбьет его из колеи.

С самого первого момента, когда ему показали его спальню – унылую холодную комнату с шестью кроватями, исключающую всякую возможность остаться наедине с собой, ;– он утратил представление о реальности. Лукас не понимал, где он и что ему предстоит здесь делать.

Дальше было только хуже. Его повели на ужин в громадную столовую, где тянулись ряды длинных столов. Еда оказалась на редкость скверной. Лукас не мог отделаться от мысли, что ему снится кошмарный сон. Затем объявили время отхода ко сну. Лукас лег на жесткую, неудобную кровать с тонким одеялом. Воспитатель велел всем затихнуть и спать, после чего выключил свет, словно они маленькие дети, а не пятнадцатилетние подростки. Лукас не привык ложиться так рано. Обычно в это время он еще вовсю читал… Утром его разбудил громкий, отвратительный звонок, заливавшийся где-то в коридоре. В спальне царил лютый холод. Стуча зубами, Лукас кое-как оделся и вместе с новыми соучениками пошел на завтрак. Никто из них не вызвал у него и капли интереса, не говоря уже об их манерах. Завтрак был таким же отвратительным, как и ужин. Потом их всех погнали на собрание в большой зал – громадное помещение с очень высокими потолками и стеклянным куполом. Здесь Лукасу стало физически худо от давящей массы учеников. После собрания все разошлись по классам. Лукас рассчитывал блеснуть на уроках, однако новые учителя и странные методы преподавания еще сильнее ошеломили его. Он чувствовал себя полностью сбитым с толку, перестал понимать, что к чему. Вдобавок он постоянно мерз и злился.

Как такое могло случиться с ним – Лукасом Либерманом, ;– настолько умным и способным, что он получил право учиться в Вестминстерской школе? Он вспомнил, как впервые шел туда, настолько уверенный в себе, что ни капельки не нервничал. Там почти сразу оценили его музыкальные способности, прослушали и еще в первой четверти предложили играть в струнной группе школьного оркестра. Там никто не обращался с ним как с маленьким. Наоборот, он показал себя настолько взрослым – даже вызывающе взрослым, ;– что через два года его приняли в кружок школьных интеллектуалов, попасть в который было ох как непросто. Ученики боролись за право быть принятыми туда… Что же с ним случилось, если он превратился в беспомощное, тупое существо с мозгами закоченевшими, как и все тело? Почему его сторонились сверстники, почему над ним насмехались старшеклассники? Его уже дважды бил староста, у которого он находился на побегушках. В первый раз Лукасу досталось за то, что не разжег камин, а во второй – за непринесенный хлеб для тостов… Лукас мотнул головой, будто этот жест мог прогнать страшную реальность.