Огюст только тут заметил, что его миска опустела куда раньше, чем у других. Рабочие ели очень медленно, делая паузы после каждой ложки, подолгу дуя на следующую.

«А ведь они голоднее меня! — подумал архитектор. — И надо же, какая неторопливость, почти важность в еде… Точно ритуал какой-то. И Алеша мой раньше так ел, теперь вот от меня глотать научился — я же вечно куда-то спешу».

Не без смущения принял он от стряпухи вторую миску, косясь при этом на рабочих — не стали бы посмеиваться над таким неуемным аппетитом. Однако они, напротив довольные, закивали головами. Кто-то сказал:

— Вот глядите, мужики: не всякий, значит, барин нашей едою брезгует.

В это время из-за угла фундамента показалась фигура в коротком овчинном полушубке и высоком кивере, с саблей на боку. Скользя и спотыкаясь, военный шел к костру и, еще не дойдя до него, принялся орать:

— Что здесь за беспорядки такие?! Еще светло, а они уже расселись, негодяи! Поч-чему работа стоит?!

— Нам так велено было! — ответил один из мужиков.

Но офицер, в котором Монферран уже узнал поручика Мещерякова, личного адъютанта нового председателя Комитета по делам строений, прежнего своего приятеля генерала Базена, был настроен воинственно.

— Вам велено работать, пока светло! — прорычал он. — Давно вас тут, негодяев, не драли…

— Прекратите кричать! — спокойно, не поднимая головы от своей миски, сказал Монферран.

— Что-о?! — совсем разъярился Мещеряков, подступая к костру. — Я тебе, скотина, поговорю! Мужик меня будет учить!..

В ответ на эти слова рабочие глухо прыснули.

— Как вам не стыдно, поручик! — сказал Огюст по-французски. — Не показывайте рабочим своей невоспитанности. Что вам здесь надо?

Остолбеневший офицер так и прирос к месту.

— Я… М… мне… Мне нужен господин главный архитектор! — едва выговорил он. — У меня бумаги для него…

— Ну я главный архитектор, — Монферран поднял голову и повернулся так, чтобы свет костра упал на его лицо. — Какого черта вы пришли сюда командовать? Это я приказал остановить работу, потому что так считаю нужным. Вам давать отчет я не стану. И подождите, пока я закончу обедать! Я с утра не садился за стол. Отойдите вон туда, к фундаменту, не стойте у меня над головой. Через пять минут я буду в вашем распоряжении, а за это время потрудитесь вспомнить, как следует разговаривать, приходя с поручением.

Совершенно ошарашенный и изрядно испуганный, поручик попятился, едва не свалился, поскользнувшись, и неловко встал возле гранитной стены фундамента. Не прошло и минуты, как он уже начал приплясывать, похлопывая себя по плечам, потирая нога об ногу и пытаясь то и дело засунуть ладони в рукава полушубка, но рукава были узки.

— Ишь ты, мерзнет! — хихикнул довольный Ерема. — И поделом ему. Пришел тут вопить… Командир!

Монферран, не глядя на офицера, словно позабыв о нем, спокойно доканчивал свои щи. Но рабочие теперь то и дело поглядывали на Мещерякова и злорадствовали.

— Эк пляшет! — кудреватый рабочий даже прищелкнул языком. — Оно, конечно, в полушубке коротком да в таких-то штанах! Тут себе все отморозишь…

— А пущай нашему начальству не грубит! — вставил рыжий.

— Глядите, Август Августович, — Ерема даже привстал со своего места, — ну вовсе замерз офицерик… Поди околеет, как француз на Смоленской дороге.