– И на сколько ее еще хватит?

– На самом деле определить, когда будет достигнута критическая точка на мировом уровне, весьма непросто. Некоторые из моих коллег – ученых‑геологов и бывших экспертов в области нефтеразведки – уже объединились, чтобы объявить о том, что нефтяные запасы переоценены.

– А они переоценены?

– Да.

– Кем же?

– Да почти всеми.

– Почему?

– У всех свои причины. Страны‑производители стараются таким образом привлечь инвесторов, чтобы строить инфраструктуры для добычи и перевозки нефти. Страны‑потребители вынуждают страны‑производители поддерживать низкие цены, угрожая в противном случае обратиться к другим поставщикам. И наконец, нефтяным компаниям это нужно, чтобы убедить инвесторов, что их долгосрочные вложения не пропадут.

– А на самом деле?

– На самом деле, по оценкам большинства специалистов, эта дата колеблется между две тысячи двадцатым и две тысячи тридцатым годами.

– Осталось всего ничего.

– Вы правы.

– А альтернатива?

– Возобновляемые источники, такие как солнечная энергия или энергия ветра, биотопливо, водородный двигатель. И разумеется, ядерная энергия.

Ари кивнул:

– Понятно. Значит, поиски нового источника энергии – возможная гипотеза в интересующем нас деле?

– Скажем, это предположение представляется мне наиболее логичным. Если, конечно, отбросить такие полезные ископаемые, как золото, алмазы или колтан, равно как и гипотезу об инопланетянах, открытие верхней мантии и другие возможности, которые вы, как я понимаю, рассматривать не склонны…

– Я – последователь принципа бритвы Оккама.

– Entia non sunt multiplicanda, praeter necessitatem, – с удовлетворением возвестил профессор.

– Исчезновение отца Мари склоняет чашу весов в пользу геологической гипотезы. Пока я намерен этого придерживаться.

Ари предпочел не уточнять, что были и другие причины, заставлявшие его отдавать предпочтение этому следу, в частности туннель в колодце у церкви Святого Юлиана Бедняка.

– На протяжении своей ученой карьеры Чарльз специализировался в двух областях, которые действительно могут быть полезны в исследованиях такого типа: в минералогии и геохимии. Он прекрасно ориентируется в проблематике, связанной с энергетическими ресурсами. Но не стану кривить душой: вероятность, что под землей находится новый источник энергии, крайне мала.

– Именно поэтому подобное открытие стало бы таким важным событием, – возразил Маккензи.

66

Оказавшись один перед чудотворным колодцем Святого Юлиана Бедняка и с изумлением обнаружив, что он осушен и закрыт решеткой, я понял, что это действительно тот самый «забытый проход», о котором говорит Виллар из Онкура.

Мне вспомнились его слова: «Но берегись, ибо есть двери, которые лучше никогда не открывать». Предупреждение было столь же ясным и пугающим, сколь и искушающим, и с той минуты мне не терпелось спуститься на дно таинственной пропасти. Это стало для меня наваждением.

Сам не знаю, что я надеялся там найти. Но, в сущности, кто, столкнувшись с обещанием открытия, действительно знает, чего он ищет, чего ждет?

А ты, читатель, знаешь, чего ищешь? Чего ждешь? Какого ответа взыскуешь в течение всей жизни? Ищешь ли ты веры в Бога? Или хочешь уверовать в самого себя? Ищешь любви? Покоя? Родственную душу? Того или ту, кто избавит тебя от томительного одиночества? Ответа на тайну смерти?

Ибо лишь в одном можно быть уверенным: все мы взыскуем, почтенный читатель.