Получается, акростих VITRIOL и есть связующее звено между «Изумрудной скрижалью» и Вилларом. Ну и что нам это дает?

Маккензи протер глаза, встал, знаком попросил Бенедикт присмотреть за его вещами и вышел покурить.

Он курил третью сигарету подряд, когда наконец зазвонил его мобильный.

– Нашла что‑то интересное?

– Представь себе, да, – с азартом ответила Ирис.

– Классно, когда ты так говоришь…

– О Чарльзе Линче – ничего особенного. Он нигде не засветился. Отец – английский офицер, от которого в сорок пятом году залетела одна француженка… Он остался во Франции и женился на ней. Так что Чарльз Линч родился в Ландах в сорок шестом. Детство самое обычное. Затем он изучал геологию в университете Бордо. Получив докторскую степень, обосновался в университете Пьера и Мари Кюри, где и работал, пока в прошлом году не вышел на пенсию. Его жена, тоже преподаватель, умерла в тысяча девятьсот девяносто втором году от болезни Хантингтона, когда их единственной дочери Мари было двенадцать. Этот человек никогда не имел дела с нашими службами, у него нет судимостей, ни в какой политической деятельности он не замешан, не уклонялся от налогов, в общем, ничего…

– А я‑то думал, ты нарыла что‑то стоящее.

– Да, но это не связано с ним напрямую.

– Слушаю тебя.

– Вообще‑то это вышло случайно. Догадайся, на что я наткнулась, наводя кое‑какие справки о его профессии?

– Рассказывай.

– За последние два месяца два человека, занимавшиеся точно  тем же, что и он, то есть геологическими исследованиями в университете, сгинули. Один умер при несколько странных обстоятельствах, а другой буквально испарился, как и Линч.

– My God! А что ты называешь «несколько странными обстоятельствами»?

– Внезапная остановка сердца, хотя никаких медицинских показаний для этого не было.

– Такое случается каждый день.

– Знаю, а все‑таки мне здесь почудилась какая‑то странная связь, учитывая судьбу двух других геологов.

– Странная связь?  Берегись, Ирис, ты превращаешься в одержимую!  Ладно… Ну а помимо профессии у этих троих было хоть что‑то общее?

– На первый взгляд – нет. Всем им было от пятидесяти до шестидесяти двух лет. Но пока я в это особо не вникала. Сейчас пороюсь в их данных и пошлю тебе все три досье.

– Идет. Ты можешь назвать мне имена двух других?

– Того, что умер, звали Франк Аламерсери, а другого – Луи Небати.

Ари записал имена.

– Отлично. Раз уж ты этим занимаешь, может, заодно поищешь инфу на некоего П. Рубедо?

Он продиктовал ей имя по буквам и поблагодарил, прежде чем отключиться. Затем вынул из кармана клочок бумаги, на котором Мари Линч написала свой номер, и позвонил по нему.

32

Удар был таким сильным, что Кшиштофа отбросило в гостиную, где он, оглушенный, повалился на спину.

И как он только мог так глупо попасться? Дверь распахнута, квартира пустая, вот он и поверил, что грабитель уже ушел… А тот спрятался на лестничной клетке и наверняка поджидал его там.

Залевски встряхнул головой и едва успел приподняться, как его ударили ногой по ребрам. Он закричал скорее от ярости, чем от боли, перекатился на бок и приложился головой о низкий столик. Вне себя от злости, он рывком вскочил на ноги прежде, чем противник снова на него набросился.

Коренастый коротышка с бритой головой смахивал на английского боксера. Нервный и злобный, он кидался на свою жертву, втянув голову в плечи и подняв кулаки.

На этот раз Кшиштоф успел подготовиться.