Ирина вышла в холл, сбросила дубленку и вернулась в гостиную.

— Почему ты не включишь свет?

— Не хочу. Мне так больше нравится.

— Уехали твои деловые знакомые?

— Уехали.

— Кто они?

— Следователь из прокуратуры и оперативник из МУРа.

— О господи! Зачем они приезжали?

— Проводили обыск. А перед этим меня допрашивали в прокуратуре. Оказывается, Ириша, нас обокрали. А мы и не знали.

— Ничего не понимаю. Когда? Я не заметила, чтобы у нас что-нибудь пропало.

— Я тоже не заметил. И узнал об этом только от следователя.

— Ерунда какая-то. Что у нас украли?

— Мой пистолет.

— Его нашли?

— Разумеется, нашли, иначе как бы в прокуратуре узнали, что он принадлежит мне? Но самое неприятное не это. Неприятно то, что один тип догадался пустить себе пулю в голову из моего пистолета.

— Час от часу не легче. Он застрелился? Почему?

— Понятия не имею. И меня это не интересует. Но могут возникнуть проблемы.

— Чем это может для нас обернуться?

Рогов отметил, что она сказала не „для тебя“, а „для нас“, и это его тронуло. Он потянулся и ласково потрепал жену по плечу.

— Ничего серьезного. Но найдутся люди, которые захотят использовать эту ситуацию против меня. На носу конкурс на застройку элитного поселка в районе Клязьминского водохранилища. Здесь пахнет огромными деньгами. Свои проекты выставляют на конкурс шесть фирм. Они много дадут, чтобы вывести из игры серьезного конкурента. А „Дизайн-проект“ серьезный конкурент. Думаю, самым правильным для нас будет на время уехать за границу. Повод для этого есть. Через две недели в Лондоне открывается выставка стройиндустрии. Мы можем отправиться на нее раньше, а вернуться позже. Следить за делами я смогу и из Лондона. Ты составишь мне компанию?

— Он еще спрашивает! Я очень рада. Хоть побудем вместе, а то последнее время я тебя почти не вижу. Когда летим? Хоть завтра, мне собраться недолго.

— Завтра не получится, — сказал Рогов. — Надо решить еще несколько вопросов, подготовить бумаги к конкурсу. На это уйдет пара дней, даже больше… Ах, черт, как это все не ко времени!

Он взял со столика давно погасшую трубку и снова ее раскурил. На этот раз Ирина ничего не сказала. Она знала, когда нужно быть строгой супругой, а когда следует помолчать и ждать, что решит муж.

— Как не ко времени! — повторил Рогов, внимательно глядя на жену. — Дернул же черт этого художника застрелиться!

— Художника? — не поняла она. — Какого художника?

— Разве я не сказал? Этот тип, который вышиб себе мозги из моего пистолета, был художником. Во всяком случае, так себя называл. Егорычев. Константин Егорычев. Слышала о таком? Ты же вхожа в эту тусовку.

Елена отошла от камина, Рогов уже не мог видеть ее лица.

— Нет, — помолчав, сказала она. — Не помню.

— Ну, не помнишь, и ладно. Хочу тебя попросить. Ближайшие дни я буду очень занят. А надо бы найти домработницу. Не те времена, чтобы оставлять дом без присмотра. И тебе в помощь. Нужна надежная женщина, с рекомендациями. Займешься этим?

— Конечно, займусь, — ответила Ирина тихо. — Завтра же…»

* * *

Леонтьев дочитал текст до конца и вернулся к началу.

— Дом в непрестижном месте — хорошо. Чувствуется характер. Человек умеет считать деньги и видеть перспективу… Трубка… Где ты видел костяные трубки?

— В Магадане, у местных тунгусов.