— Да, знаю.

— Мне казалось, что вы много об этом знаете. Итак, расскажите–ка все, что вам известно, — предложил Джерард, устроившись поудобней.

Бруно не сомневался, что сыщик только этим и занимался с самого понедельника, когда ему в руки попал томик Платона.

— Ничего, — ответил Бруно. — И никому не известно. Или я ошибаюсь?

— Ну а ваши соображения? Вы, должно быть, основательно обсуждали с Гаем это дело?

— Отнюдь. Совсем не обсуждали. С какой стати?

— Но вас ведь так занимает убийство.

— Что вы хотите сказать? Почему это меня «так занимает» убийство?

— Да хватит, Чарлз, не знай я об этом от вас самого, уж от вашего отца я об этом наслышан! — возразил Джерард с редкой для него вспышкой раздражительности.

Бруно полез за сигаретами, но передумал.

— Я говорил с ним на эту тему, — тихо и уважительно произнес он. — Гай ничего не знает. К тому времени он и с женой–то почти не встречался.

— Кто, по–вашему, ее убил? Вам никогда не приходило в голову, что мистер Хайнс мог это организовать? Может быть, вас заинтересовало, как он это устроил и вышел сухим из воды?

Джерард снова расслабился и откинулся в кресле, заложив руки за голову, словно они болтали о том, какая хорошая нынче погода.

— Разумеется, я не думаю, будто он это устроил, — возразил Бруно. — Вам, видимо, невдомек, что речь идет о человеке такого калибра.

— Единственный калибр, который заслуживает внимания, Чарлз, — это калибр ствола, — сказал Джерард поднимая трубку внутреннего телефона, — что, вероятно, вы первый мне бы и объяснили. Пригласите, пожалуйста, мистера Хайнса.

Бруно вздрогнул, и Джерард это заметил. Джерард молча за ним наблюдал, пока шаги Гая приближались по коридору. Он предвидел этот ход Джерарда, повторял про себя Бруно. Ну и что, ну и что, ну и что?

Гай нервничает, решил Бруно, но его обычная нервно–торопливая повадка это скрадывает. Он поздоровался с Джерардом и кивнул Бруно.

Джерард предложил ему единственный свободный стул с прямой спинкой.

— Я пригласил вас сюда, мистер Хайнс, с единственной целью — задать один очень простой вопрос. О чем большей частью разговаривает с вами Чарлз?

Джерард предложил Гаю сигарету из пачки, как отметил Бруно, далеко не первой свежести, и Гай закурил.

Бруно увидел, что Гай раздраженно сдвинул брови, что в высшей степени отвечало положению.

— Время от времени он говорил со мной о клубе «Пальмира».

— А еще о чем?

Гай посмотрел на Бруно. Тот с безразличным видом, настолько безразличным, что его можно было принять за беспечный, грыз ноготь на пальце правой руки, которой подпирал подбородок.

— Трудно сказать, — ответил Гай.

— Он говорил с вами об убийстве вашей жены?

— Да.

— И в каком плане он вел разговор? — участливо спросил Джерард. — Я имею в виду убийство вашей жены.

Гай почувствовал, что заливается краской. Он снова глянул на Бруно — как мог бы взглянуть любой, подумал он, любой другой человек, когда речь идет о третьем, который сидит тут же, но выключен из разговора.

— Он часто спрашивал, не знаю ли я, кто мог это совершить.

— А вы знаете?

— Нет.

— Вам нравится Чарлз?

Жирные пальцы Джерарда слегка дрожали, что было несообразно. Он принялся вертеть в руках пакетик спичек, постукивая о лежащую на столе книгу записей.

Гай вспомнил, как в поезде Бруно тоже вертел в пальцах спички, пока не уронил их в тарелку с бифштексом.