Мальчик кивает мне, когда они уходят, а затем машет Пирсу.

— Он такой милый. — Я беру Пирса за руку. Его мышцы все еще напряжены. — Ты в порядке? Ты казался немного напуганным.

— Я просто не привык к детям.

Когда мы выходим из аптеки, я все думаю о словах Пирса. Я сказала ему, что у меня не может быть детей, но что, если бы я могла родить? Он бы тоже их хотел? Еще одно, что нам предстоит обсудить. Потому что я хочу детей больше всего на свете. Даже если бы у меня был только один ребенок, я была бы безгранично счастлива.

ГЛАВА 7

ПИРС

Наблюдение за Рэйчел с маленьким мальчиком напомнило мне, насколько сильно она хочет когда-нибудь стать матерью. Если у нее не будет собственного ребенка, она захочет его усыновить, а я не смогу этого принять. Любой ребенок, который у меня может быть, должен быть моим по крови. Часть родословной Кенсингтона. Еще одно правило нашего тайного общества. Членство передается через сыновей, но эти самые сыновья не могут быть приемными. То же самое касательно дочерей, они не могут стать полноправными членами организации, но вступают в браки с другими участниками. Усыновленный ребенок будет рассматриваться как аутсайдер, поэтому усыновление не вариант.

— Ты идешь? — интересуется Рэйчел, открывая дверь в бар.

— Да, извини, я немного задумался.

Мы заходим внутрь, и нас оглушает кантри-музыка, перекрывая разговоры собравшихся тут людей. По помещению расставлены небольшие круглые столы с табуретами и несколько стоек вдоль стен, но все места заняты, поэтому я не уверен, где мы будем сидеть. Место заполнено женщинами в коротких юбках и ковбойских сапогах, а мужчины все поголовно в ковбойских шляпах. Я не знал, что в Индиане ковбойский стиль настолько востребован, но, возможно, они одеты так только здесь, потому что это деревенский бар.

Я чувствую себя здесь неуместно. Единственные бары, которые я когда-либо посещал, — очень элитные, эксклюзивные, в некоторые из них даже требуется приглашение. И во всех очень строгий дресс-код.

Рэйчел берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Мы сначала выпьем, или ты хочешь потанцевать?

Потанцевать? Я оглядываюсь и вижу маленький танцпол в дальнем углу бара. Люди что-то там делают, выстроившись в одну линию, и повторяя друг за другом странные движения.

Единственный танец, который я когда-либо танцевал, — это бальные, в основном вальс, и то только тогда, когда меня заставляли. Не люблю танцевать. И я определенно не хочу делать то, что делают остальные на танцполе. Кажется, они хорошо проводят время, но это, вероятно, потому, что они пьяны.

— Я не танцую. — Говорю это достаточно громко, чтобы Рэйчел могла меня услышать.

— Пойдем, это весело, я покажу тебе. — Я позволил ей перетащить меня туда, но уж точно не собираюсь участвовать в этом танце.

— Рэйчел, мне действительно не хочется танцевать, — настаиваю я, останавливаясь рядом с танцполом. — Если ты хочешь, то вперед.

— Рэйчел! — Белокурая женщина в возрасте Рэйчел подбегает к ней. — Вечность с тобой не виделась.

— Эй, Кэсси. — Она обнимает ее. — Классно выглядишь.

— ПОТАНЦУЙ со мной. — Кэсси хватает ее за руку и тянет на танцпол.

Рэйчел оглядывается на меня, одними губами шепча «извини». Я улыбаюсь и киваю, мол, я подожду тебя здесь, а ты развлекайся.

Кэсси кажется немного подвыпившей. Она спотыкается, когда идет, но, возможно, это из-за ее сапог. Невысокие, черные, но на каблуках, высотой не менее трех дюймов. На ней надета красная клетчатая фланелевая рубашка, и она превратила ее в платье, добавив пояс. Рубашка достигает середины бедра, слишком короткое вышло платье, и расстегнута настолько, что выставляет на обозрение очень многое.