И хотя дорога выглядела здесь гораздо лучше – казалось, ею пользуются чаще, чем в лигах отсюда, – ализонцы пустили лошадей шагом. Несколько Псов спешились и пошли впереди, разглядывая землю. Они как будто что‑то искали. В полдень путники остановились, чтобы отдохнуть и быстро и невесело перекусить.

– Где мы сейчас, Звезда? – спросила Птица. Она дрожала: день холодный, а кусок черствого хлеба с твердым сыром не давал тепла.

Звезда погрызла свой хлеб и половину завернула в плащ. Этому они все научились: тепло тела иногда размягчает черствую корку, и тогда ее легче есть.

– Я думаю, мы возле болот Top, – сказала она, продолжая жевать. Стерла плесень и откусила сыра.

– О, – отозвалась Шепелявая негромким безжизненным голосом. – Это плохое мешто.

– Скорее опасное, – ответила Звезда. – Когда я ездила с родителями в фургоне, мы его всегда избегали.

Предпочитали иметь дело с фермерами в предгорьях, когда забирались так далеко на север.

Мышь проглотила кусочек хлеба с сыром. Вкус как у пепла. С болью вспомнила она мамин сыр. Какой у него вкус! Она может никогда больше не увидеть маму, никогда не есть хорошей пищи… Нет. Нельзя так думать. Хотя еда невкусная, голод она смягчает, так что надо есть. Нужно оставаться сильной, если она хочет выжить. Ее кусок хлеба не такой черствый, как у остальных, и она решительно приказала себе есть, не думать о вкусе, пока все не съела. И в своей поглощенности едой даже не заметила, что к ним направляется Эсгир. Увидела, только когда он в сопровождении нескольких своих солдат оказался буквально среди девочек.

– Мне нужна помощь ведьмы, – резко сказал он. – Вот эта. Возьмите ее.

Сверчок отшатнулась от указующего пальца Эсгира и от солдата, который направился к ней, выполняя приказ начальника. Недоеденный хлеб с сыром упал на землю, девочку схватили за руки и потащили за Эсгиром, который пошел назад, туда, откуда пришел.

– Что они ш ней жделают? – со страхом спросила Шепелявая. Глаза ее на маленьком осунувшемся лице казались неестественно огромными и блестели непролитыми слезами.

– Ничего, – ответила Пламя. Она подобрала с земли хлеб и сыр, брошенные Сверчком, и стерла с них грязь. – Мы ничего не можем сделать, – пояснила она.

Шепелявая начала всхлипывать.

– О, перестань! – раздраженно сказала Птица. – Если бы они хотели ее убить, сделали бы это давно. И нас всех тоже.

Звезда кивнула.

– Она права. В любом случае нужно оставаться спокойными.

Подошли ализонцы и заставили девочек встать.

– Мы выступаем, – сказал один из них.

Дети торопливо спрятали остатки еды в карманы плащей, давно научившись сразу выполнять приказы.

Пламя спрятала еду Сверчка в другой карман: отдаст ей потом. Как обычно, за каждой девочкой во время движения присматривал солдат, и им приказывали никуда не отходить.

Мышь никак не могла забыть о еде в кармане плаща Пламени. Я ничего не запасла, думала она. Ее плащ кажется потрепанным. Мой тоже. Когда кончится эта пытка?

Впереди, в тумане, послышался детский крик. Девочки, как одна, остановились, сердце билось у них в горле.

Но солдаты подтолкнули их. Пошли дальше сквозь густой туман, видя только спину идущего впереди.

– Поверни немного налево, – сказал стражник Птице Они вели девочек вслед за теми солдатами, которые окружали Эсгира и Сверчка. – Смотри внимательно и ступай только на следы того, кто перед тобой.