— Собака, — дипломатично ответила Яночка. — У нее чутье лучше.

— Собака! — брякнул простодушный Павлик. — Куда тебе до нее!

Сообразив, что сказал нечто обидное для матери, поправился:

— Ну ладно, обещаем. Ни шагу без Хабра!

— Ну вот, я хорошенько все обдумала, — вполголоса сказала Яночка брату, выходя из ванной.Нет, не ходи в ванную, тебе нет смысла мыться, все равно сразу перепачкаешься. До завтра мы не можем ждать.

— И я так думаю, — решил Павлик. — Родители сейчас отправляются смотреть рамадан ночью, уже последние денечки, а ключ от двери у нас есть.

— К сожалению, нет второго ключа от калитки в загородке, придется через нее перелезать.

— Напрасно отец обносил сеткой оставшиеся две стороны нашего участка, — скривился Павлик. — У всех остальных дома так и остались наполовину огороженные, а ему, видите ли, обязательно захотелось огородить весь наш двор. Вот теперь придется лезть через загородку. И зачем ему это понадобилось?

— Чтобы коровы не заходили, они его достали. Каждое утро приходят и чешутся об угол дома, как раз где его спальня. Да что ты переживаешь? Смог перелезть грабитель, сможем и мы. А искать его надо немедленно, пока Хабр по свежему следу найдет без проблем, потом песику труднее будет работать. Смотри, какая чудесная ночь! Луна светит, нежарко. Может, удастся что-нибудь разведать. И не исключено, преступники именно уже сегодня что-то предпримут.

— Что они могут предпринять?

— А я откуда знаю? Зачем-то же они лампу выкрали. На ней что-то написано, а они наверняка умеют читать по-арабски.

Вскоре супруги Хабровичи, наскоро поев, сели в машину, заперев дом и калитку. Включая зажигание, пан Роман с беспокойством проговорил:

— Уверен, только мы уедем — черти их куда-то потащат. И как ты можешь так легкомысленно мириться со всеми их выходками?

— Потому что я целиком полагаюсь на Хабра, — твердо ответила жена. — Он не позволит им делать глупости, а его они слушаются гораздо больше, чем нас с тобой. И за него боятся, поэтому на риск не пойдут. А если к тому же им удастся разузнать, кто такие эти воры...

— Вот этого я как раз больше всего боюсь!

— А я нет. Ничего плохого арабы детям не сделают. А вот вы все покорно миритесь с кражами и ничего не предпринимаете. Меня прямо всю трясет от возмущения! Неужели и в самом деле неизвестно, кто же здесь занимается кражами?

— Откуда нам знать? Может, полиция и догадывается о чем-то, да нам пока не сообщает... А за детей я очень боюсь.

— Не тревожься, они у нас неглупые, а рисковать не будут, ведь обещали. Мы же потом как-нибудь ненавязчиво выпытаем у них, что удалось узнать, и постараемся уберечь их от опасности, если решим, что она им угрожает. Ведь все равно их не остановишь, не запрешь в доме. Вспомни наш чердак в Варшаве. И на Хабра я целиком полагаюсь.

Удобнее всего было перелезтьчерез сетку в том месте, где отец прикрепил ее к стене дома. Хабр уже давно привык легко преодолевать всевозможные загородки очень простым способом: вскакивал на спину пригнувшегося Павлика и с нее перемахивал через препятствие. Когда все трое оказались по ту сторону забора, Яночка сунула под нос собаки отодранный ею карман вора, который предусмотрительно держала в целлофановом пакете.

— Ищи, песик! След!

Хабр даже не счел нужным как следует обнюхать тряпку, ее запах, запах вора он еще прекрасно помнил. И сразу уверенно двинулся по следу, опустив нос до самой земли. Попеременно то скрываясь в тени построек, то на открытых местах мелькая рыжим пятном, промчался он через весь поселок — очень кстати оказались недоделки в ограждении поселка, — перемахнул через железнодорожную насыпь, обогнул смердящую свалку, перебежал через шоссе и сквозь дыру в заборе проник на старое городское кладбище.