И когда Бернард приезжал домой, ее глаза уже не светились радостью, не было в них и слез, когда он уезжал. Теперь ее мать хотя бы не страдала.

 Она все чаще уединялась в кабинете, забывая обо всем на свете, и вскоре заботу о большом хозяйстве Элис пришлось взвалить на свои плечи. Как и заботу о Бенедикте. Элис поклялась дать ему хорошее воспитание. Конечно, заменить родителей она не могла. Как и избавить его от той боли, какую причинил ему отец, отвергнув его. При одном упоминании имени отца в глазах Бенедикта вспыхивала обида, а Элис хотелось плакать от бессилия – она не могла ничего изменить.

 Но настоящая беда пришла позже, когда Элис не смогла отстоять замок и земли – наследство Бенедикта…

 – Миледи?

 Элис тряхнула головой, прогоняя прочь печальные воспоминания.

 – Куда мы идем, Фалк?

 – Тише! – Он яростно замахал на нее руками. – Вы хотите, чтобы вас услышали?

 – Я хочу знать, куда ты ведешь меня. – Элис обошла ветхий сарай и увидела, что сорванец, присев, притаился в кустах. – Вчера я слышал, как этот трубадур уговаривал белокурую даму встретиться здесь, в зарослях у ручья.

 – Ты уверен?

 – Если его там нет, можете не платить мне, – великодушно предложил Фалк.

 – Прекрасно, – отозвалась Элис. – Веди.

 Фалк пригнулся и начал пробираться через густой кустарник, разросшийся на берегу звонкого ручья.

 Элис подобрала юбки и последовала за ним. Ее мягкие кожаные туфельки безнадежно испорчены, подумала она.

 Через мгновение женский вскрик заставил ее замереть. Она схватила Фалка за руку.

 – Что это? – не на шутку встревожилась Элис.

 – Белокурая подает голос. – Этот звук, по всей видимости, нисколько не удивил мальчугана.

 – На нее кто-то напал. Мы должны помочь ей!

 Фалк изумленно уставился на нее широко раскрытыми глазами, словно она сошла с ума.

 – Сомневаюсь, что ей нужна какая-то помощь, по крайней мере, от нас.

 – Почему же нет?

 – Судя по звукам, ваш красавец трубадур умело перебирает ее струны.

 Из-за ближайших кустов снова раздался пронзительный женский вскрик.

 – Перебирает, ее струны? Не понимаю. Ей причиняют боль! Нужно что-то делать.

 Фалк закатил глаза:

 – Да трубадур просто катает ее в высокой траве, миледи.

 – Катает ее? Как мяч, хочешь сказать? Господи, да чего ради ему это делать?

 Фалк тихонько застонал:

 – Миледи, вы действительно не понимаете? Он занимается с ней любовью.

 – Здесь? В кустах? – Элис была так шокирована, что споткнулась, зацепившись за какую-то ветку, и чуть не ткнулась носом в землю.

 – А где же еще? – Фалк успел, поддержать ее. – Воспользоваться шатром ее мужа они не могут. А у трубадура своего шатра нет.

 Лицо Элис залилось краской. Мальчишка совершенно озадачил ее. Совсем юнец, не старше Бенедикта, а знает о таких вещах гораздо больше ее.

 – Понимаю. – Она постаралась сказать это как можно более непринужденно, будто нисколько не удивлена.

 Фалк даже пожалел Элис, пребывавшую в явном замешательстве.

 – Хотите подождать здесь, пока они закончат?

 – Да, пожалуй, не стоит им мешать.

 – Воля ваша.