Очередной хриплый стон из ближайших кустов подстегнул Элис: медлить нельзя. Она вскочила на ноги, не выпуская камня из рук, и тут услышала голос Гилберта:

 – Когда я буду вечером развлекать у костра людей твоего мужа, знай, моя милая, я буду петь о тебе. Ты покраснеешь от смущения?

 – Конечно, да кто в темноте заметит это? – хохотнула дама. – А вы проказник, сэр Трубадур!

 – Благодарю вас, миледи, – рассмеялся в ответ Гилберт, – Я буду воспевать твою алебастровую грудь и молочно-белые бедра. А еще я буду петь о грешном меде твоих прекрасных бедер и серебряной росе, выпавшей между ними. И твой муж ни о чем не догадается.

 – Лучше молись, чтобы так и случилось и муж не узнал меня в твоей балладе. Иначе тебе придется распрощаться со своей лютней. И не только с ней.

 Гилберт вызывающе громко рассмеялся:

 – Какой интерес в охоте, когда нет риска. Риск придает любви особую остроту. Некоторым мужчинам нравится развлекаться, сражаясь на турнирах. Я же нахожу свое сокровище между нежных ножек их дам.

 Элис не раздумывала больше ни секунды. Крепко сжимая в руках завернутый в тряпицу камень, она понеслась со всех ног прочь, моля Бога о том, чтобы только Гилберт не услышал шума ее шагов по мягкой земле.

 Она пробежала совсем немного, когда у нее за спиной раздались гневные крики. Трубадур обнаружил пропажу.

 Элис понеслась еще быстрее. Вряд ли Гилберт заметил ее.

 Она буквально задыхалась, когда наконец достигла крепостной стены замка. Элис юркнула в полуразрушенную башню, чтобы немного прийти в себя. Самое лучшее сейчас, лихорадочно соображала она, поскорее смешаться с ярмарочной толпой. Только там она будет в безопасности и Гилберт не сможет найти ее.

 Она сделала еще один глубокий вздох – сердце по-прежнему билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди, – выглянула из башни и припустила к ярмарочной поляне, к спасительным рядам ярких палаток.

 Но вдруг, словно из-под земли, на ее пути возникли два головореза с кинжалами в руках. Один усмехался ей беззубым ртом, у другого правый глаз закрывала черная повязка.

 Элис в ужасе замерла.

 – Кого мы видим! Благородная леди, да еще и с таким интересным узелком в руках. Похоже, парень не обманул нас, Хьюберт.

 Человек с повязкой на глазу зловеще загоготал:

 – Похоже на то. Может, заплатить ему за услугу? Как-никак не соврал?

 – Заруби себе на носу: никогда не стоит платить f-за то, что можно получить даром. – Беззубый подошел к Элис почти вплотную и протянул руку. – Отдайте нам камень, леди, и у вас не будет причин для волнения.

 Элис гордо расправила плечи и смерила его гневным взглядом:

 – Этот камень принадлежит мне. Посторонитесь!

 Одноглазый сдавленно рассмеялся:

 – А леди говорит так, будто и в самом деле из благородных, верно? Всегда хотел позабавиться хоть с одной из таких!

 – Забавляйся с ней сколько хочешь, – проворчал беззубый, – но только после того, как мы покончим с нашим делом.

 Элис мертвой хваткой вцепилась в камень и раскрыла было рот, чтобы позвать на помощь. Однако что толку кричать, в отчаянии подумала она, все равно никто не услышит.

 – Бенедикт вернулся? – Хью вглядывался в дальний конец поля. Ему хорошо были видны развевающиеся на ветру знамена Винсента. Хью с нетерпением ожидал начала состязаний и в то же время сохранял ледяное спокойствие.

 Я никогда не забуду, дедушка, – повторил он клятву про себя.