Кот умывался в прихожей на пуфике и хитро поглядывал на хозяйку из-под лапы – мол, все про тебя знаю и все расскажу.

– Сниму с довольствия! – не моргнув глазом, пригрозила Надежда Николаевна. – Посажу на один сухой корм!

Оба знали, что это неправда, но Надежда сделала зверское лицо, а кот сделал вид, что очень испугался.

Днем главный вход театра был закрыт, и Надежда Николаевна отправилась к служебному. На вахте сидела пожилая женщина со следами былой красоты и листала глянцевый журнал с фотографиями звезд явно не первой величины.

Оторвавшись от журнала, дама строго взглянула на Надежду и пропела на мотив арии Ленского:

– Куда, куда вы?..

Наверняка вахтерша прежде была певицей и никак не могла это забыть.

– В театральный музей, – ответила Надежда.

– Музей закрыт еще, еще закрыт музей! – пропела вахтерша на мелодию «Частица черта в нас заключена подчас…» и добавила обычным голосом: – Приходите после пяти.

– Ясное дело, что закрыт, – сухо ответила Надежда Николаевна, – если театр не представил никаких документов!

– Что такое, вы кто? – забеспокоилась вахтерша.

– Я представитель страховой компании.

– Какой?

– Страховой! – повторила Надежда. – У вас в музее ведь произошел инцидент? Вот меня и направили выяснить, является ли он страховым случаем. Мне нужна Розалинда… Розамунда Артуровна.

– Ах, страховая… – обычным голосом проговорила вахтерша. – Ах, вы к Розамунде Артуровне! Тогда проходите, она в музее, а музей слева по коридору, а коридор…

– Я знаю! – и Надежда отправилась по знакомому маршруту.

Ни в первом, ни во втором зале не было ни души, и Надежда Николаевна приблизилась к комнате, где находилась восковая фигура дореволюционной примы.

Тут она и увидела Розамунду Артуровну, стоявшую перед креслом, в котором в горделивой позе восседала восковая актриса. Рядом с хранительницей вертелась та самая девочка, которую Надежда встретила здесь в прошлый раз. Девочка держала в руке старинную серебряную расческу и медленно водила ею по волосам восковой персоны.

– Привет! – сказала Надежда Николаевна. – Ты и тут помогаешь?

– Здравствуйте! – ответила девочка тоненьким голосом и улыбнулась ей, как старой знакомой. Потом достала из кармана блестящую дешевую заколку и попыталась пристроить ее в волосы манекена.

Показалось Надежде или нет, что на восковом лице появилась гримаса брезгливого недовольства?

– Инка, – сказала Розамунда Артуровна, – пойди в кладовку и принеси мне лак. Ты знаешь какой, в красном флаконе.

Девочка послушно бросила заколку и побежала за лаком, что-то напевая.

– Вот, – вздохнула хранительница, правильно истолковав взгляд Надежды, – это нашего помрежа дочка. Сами видите, что с ней. Такая грустная история… мать-то при родах умерла, а девочка вот такая получилась. Врачи сказали – родовая травма…

– Угу, – кивнула Надежда Николаевна.

– Ну, так-то она безобидная, послушная, сидеть с ней некому, вот отец ее сюда и приводит. Нравится ей музей, только следить нужно, чтобы не подсунула никуда своих дешевых побрякушек. Она, как сорока, все блестящее любит.