Она попыталась воспользоваться его временной слепотой, чтобы выбраться из шкафа и сбежать, но, как только сделала шаг, он бросился ей навстречу, протянув вперед руки.

«Ага, ориентируется на слух», – поняла Надежда и оглянулась.

Теперь, когда шкаф был открыт и ярко освещен, на задней стенке была хорошо различима маленькая задвижка.

Надежда Николаевна отодвинула ее, и стенка отъехала в сторону, как дверь купе. Тут же стало ясно, что случилось с гардеробщиком, – он вышел из шкафа через эту дверь. Вот только куда она ведет?

Впрочем, раздумывать и колебаться было некогда. Надежда юркнула в открывшийся проход и торопливо закрыла за собой заднюю стенку шкафа. Позади раздался разочарованный вопль – Мессир потерял свою добычу, а найти задвижку в шкафу вслепую он не мог.

Надежда Николаевна перевела дыхание. Успокаиваться было еще рано – от преследователя ее отделяла только тонкая дверца…

Впереди виднелись уходящие вниз и теряющиеся во мраке ступени. Надежда достала мобильный телефон, включила подсветку и стала спускаться. Так, по крайней мере, не сломаешь ни ноги, ни шею…

Спуск был недолгим. Вскоре лестница закончилась, и Надежда оказалась в прямом коридоре. Пройдя метров двадцать вперед, она заметила в стене узкую щель, откуда сочился бледный свет и доносились голоса.

Заглянув в нее, Надежда увидела обычную комнату, в которой сидели за столами несколько полных женщин средних лет. Перед каждой из них стоял компьютер, но они разговаривали между собой.

– Очень хорошо для похудения пить настойку имбиря… – рассудительно заметила одна из них.

– Ой, да это одни разговоры! – перебила ее другая. – Я этого имбиря выпила целый мешок, и думаешь, хоть на сто граммов похудела?

– А еще можно куркуму… – протянула первая.

– Девочки, а вы не пробовали просто меньше есть? – вмешалась в разговор третья, не такая толстая.

– Ну, ты скажешь! Научно доказано, что это ничуть не помогает! Только нервы испортишь…

– Дамы, хватит уже болтать! – вступила четвертая, видимо начальница. – У нас квартальный отчет на носу, а вы тут ерундой занимаетесь!

– Это не ерунда! – возмутилась первая. – Это серьезнейший вопрос!

«Все понятно, бухгалтерия театра», – сообразила Надежда и пошла вперед.

Вскоре снова показался свет.

Надежда прибавила шагу и через несколько минут оказалась перед закрытой на щеколду дверью, из-за которой пробивался неяркий свет и сочился свежий сыроватый воздух.

Отодвинув щеколду и толкнув дверь, она оказалась на улице, в узком безлюдном переулке.

Впрочем… не совсем безлюдном – чуть в стороне мелом на асфальте рисовала девочка лет десяти и, цокая каблуками, проходила стройная молодая женщина в темном плаще и узких брючках. На голове у нее был повязан черный шарф, на глазах – не соответствующие сезону черные очки.

Надежда Николаевна скользнула взглядом по незнакомке, и ей показалось, что где-то она уже ее видела. Тот же поворот головы, такие же чуть угловатые плечи…

Вот только где?

Незнакомка прошла мимо Надежды, отвернувшись в сторону, но машинально поправила выбившуюся из-под шарфа прядь темных волос рукой.

Маленькой смуглой рукой с тонкими, хрупкими пальцами и острыми ноготками, похожими на птичьи коготки…

В эту секунду Надежда поняла, кого напоминала ей незнакомка, и вспомнила, где видела эти угловатые плечи и этот поворот головы. У восковой фигуры в театральном музее. У фигуры актрисы Софи Верден.

Но это бред! Безумие! Как может эта женщина быть так похожа на актрису, умершую сто с лишним лет назад?

И не эта ли женщина помогла Надежде спастись от Мессира в игровом клубе?

От последнего воспоминания в голове у Надежды Николаевны все окончательно перепуталось.