— Вот как. — У Николь упало настроение. — Они давно знакомы?

— Месяцев шесть. Они встретились, когда он навсегда приехал сюда и искал дом, чтобы в нем жить. Она нашла этот дом и ухитрилась сделаться необходимой во всем.

Николь кисло улыбнулась. Не первый раз Жанет признавалась в своей неприязни к подруге Пирса.

— Если она станет миссис Уорнер, вы уживетесь с ней?

— Я не буду уживаться, — без колебаний отрезала Жанет. — Уйду раньше, чем у нее появится шанс уволить меня. Я была домоправительницей у родителей командора, еще когда ему не исполнилось и четырнадцати. И с удовольствием буду работать у него до тех пор, пока сижу на своем стуле. Но эта змея!.. — Жанет неодобрительно хмыкнула, но вдруг хитро заулыбалась. — Конечно, дела идут не так гладко, как ей хотелось. — Она кивнула на Томми, игравшего в песочнице. — Получить в семью чужого ребенка совсем не входит в ее планы. И это видит каждый. Но когда командор рядом, она разыгрывает спектакли. По-моему, Николь, вы это и сами заметили. Ведь тут замешан и Томми.

— Да, вы правы. Это и подтолкнуло меня спросить, серьезные ли у них отношения. — Николь попыталась убедить себя, что говорит правду.

Но, несмотря на все доводы разума, зависть не проходила. Больше того, она уже почти переросла в явную жгучую ревность. Николь поняла, что только быть с Томми для нее мало. Ей не хватало сильных загорелых рук Пирса и его широких плеч, чтобы прижаться к ним. Она мечтала, чтобы его взгляд останавливался на ее губах с таким же голодным любопытством, с каким она сама смотрела на его рот. У Пирса очень красивый рот. Твердый, скульптурно очерченный, сексуальный.

Николь мучилась и укоряла себя. Единственное утешение, говорила она себе, что он и понятия не имеет о ее чувствах.

К несчастью, Луиза Трент все замечала.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Николь знала, что у женщин интуиция развита лучше, чем у мужчин. И Луиза доказала, что она не исключение.

Приехав неожиданно в субботу, Луиза обнаружила, что Пирс сидит возле бассейна с Николь и Томми и ест вместе с ними сэндвичи с арахисовым маслом и желе.

— Боже милостивый! — ужаснулась она. — Хорошо, что я надумала захватить тебя на ленч.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам? — предложил Пирс, подвигая ей стул. — У нас тут много еды и холодный чай.

Луиза оглядела сэндвичи с таким видом, будто предполагала найти в них следы тараканов, и пожала плечами.

— В яхт-клубе, Пирс, подают свежий крабовый салат и шардоне.

— Прости, Луиза, но я обещал Томми дать ему в полдень урок плавания.

Глаза под широкими полями черной соломенной шляпы спокойно оценили сцену. Троица лениво расположилась среди полотенец, солнцезащитных лосьонов и нетонущих игрушек. Непосвященному они бы показались дружной семьей, а Луиза — непрошеной гостьей. Явно не та картина, которая ее порадовала бы.

— Почему ты, Пирс?

— А почему не я? — Он пожал плечами.

— Потому что, — брюзгливо пояснила она, — я не вижу смысла держать собаку и лаять самому.

Расчетливо нанесенное оскорбление. Образ семейного мужчины чуть сместился. Открылся другой человек. Морской офицер, не привыкший, чтобы его решения ставились под вопрос.

— Собаку, Луиза? — Он перевел взгляд на Николь.

Августовский полдень дал трещину. Воздух наполнился враждебностью. Чувства неожиданно и неприлично вырвались на волю. Николь неосознанно потянулась за платьем, несмотря на скромный вырез ее цельнокроеного купальника.