Едва ли он пропустил мимо ушей сарказм. Но она не дала ему времени задуматься. Проскользнув мимо Пирса, Николь заспешила в комнату Томми.

— Здесь очень темно, — рыдал мальчик. — Я хочу маму. — Он запутался в одеяле, лицо мокрое, покрасневшее от слез.

— Томми, проснись. — Николь взяла его на руки и начала укачивать. — Тебе опять приснился плохой сон. Но я здесь, с тобой.

— Мама забыла меня, — всхлипнул он. — Оставила одного.

— Ты не один, дорогой. Здесь дядя Пирс и я. Как заполнить ужасную пустоту в жизни ребенка?

— Дайте я попытаюсь. — Пирс подошел к Томми с другой стороны кровати.

Томми никак не мог успокоиться. Он с отчаянием сжимал свое ди-ди и уткнулся лицом в шею Николь. Явно огорченный, Пирс шагал по комнате. Потом снова подошел к кровати.

— Что я могу сделать? — почти про себя пробормотал он. — Если бы я знал, то сделал бы все!

— Побудьте здесь с ним, Пирс. — Николь понимала и разделяла его отчаяние. — Любите его. Это все, что от нас требуется.

— Этого мало. — Гримаса гнева исказила его лицо. — Ему нужна мать. Ему нужен отец.

— Да. — Она положила ладонь на затылок Томми и продолжала укачивать его, прижимая к плечу. Рыдания стихли, но судорога еще сотрясала маленькое тельце.

С мрачным выражением Пирс наблюдал за ними.

— Помоги мне Бог, если кто-нибудь еще раз обидит ребенка… — Он сглотнул и покачал головой. — Лучше им держаться подальше от меня.

Конечно, грозное предупреждение не было адресовано ей. Разумом Николь это понимала. Но ее обман лежал темным пятном между ними. И в этот момент оно стало еще темнее. Как он будет реагировать, если.., когда откроет правду?

— Почему бы вам не пойти спать? — предложила она, вдруг испугавшись, что его наблюдательный глаз что-нибудь заметит. — Нет смысла нам обоим оставаться здесь.

— Подожду, пока Том успокоится.

— После таких кошмаров ему нужен почти час, чтобы снова уснуть.

— Вы хотите остаться с ним, пока он не уснет?

— Конечно.

— А если он не успокоится? Если вам придется полночи не спать?

— Если надо, я возьму его к себе в постель.

— Вы думаете, это хорошая мысль?

— А чем плохая? — защищаясь, прошептала она. — Ему только четыре года. Какой от этого возможен вред?

— Не стоит лезть в драку, Николь, — спокойно упрекнул он, отступив.

— Мне кажется, если это поможет ему пережить его страхи, то уступка совсем маленькая. Разве не вы говорили, что пойдете на все, лишь бы ему было хорошо?

— Меня только беспокоит, как бы мы не столкнулись с новыми неприятностями, если позволим уступкам стать привычкой.

Они стояли так близко, что она почувствовала запах его лосьона. И будто этого было мало, она заметила, что он, видимо, среди вечера снял галстук и сунул его в карман светло-бежевого блейзера. Кончик галстука выглядывал из кармана и доводил Николь до полного безрассудства. Как еще объяснить неразумное замечание, выскочившее у нее?

— Очень похоже на доводы, какие могла бы привести ваша подруга Луиза.

— Действительно, мы это обсуждали.

— Это? — вырвалось у Николь. — Что это?

— Вашу преданность Томми. Ваше терпение. Как быстро вы полюбили его. Как раз сегодня вечером Луиза упомянула, какая вы замечательная женщина. Ее, правда, тревожит, не портите ли вы немного мальчика.