— Я знаю, что это, — фыркнула она, разрушая его уверенность, что ее вкус к вину такой же ограниченный, как и выбор одежды для купания.

— Сегодня вечером вы полны сюрпризов, правда? — Он сделал глоток вина.

— Нет. — Николь вдруг устала пикироваться с ним. Ей захотелось отказаться от роли, которую она выбрала, и стать самой собой. — По-моему, просто у меня, как и у вас, был длинный день.

— Тем больше оснований сейчас расслабиться. — Он взял ее нетронутый бокал и поставил на столик рядом со своим. Потом забрал у нее Медовую Красотку. — Пока не задушили, отпустите дворнягу спать в шезлонге. Пойдемте, Николь, поплавайте со мной.

Она плавала с ним и раньше. Вернее, находилась в бассейне и раньше. Часто. Почему же так бешено забилось сердце и наперегонки с ним пустился пульс? Почему предложение поплавать с ним, когда компанию им составляла только луна, казалось ей волнующим и опасным?

Она знала почему. Прежде с ними всегда был Томми. И это напоминало ей, почему она участвует в странной и трагической шараде, правила которой полностью понимала только она. Нынешним вечером ничто не стояло между Николь и Пирсом. Ни роль няни, ни установленные правила. И не было даже черного закрытого купальника, который делал ее похожей на студентку-первокурсницу, а не на женщину в расцвете лет.

— Пошли, — повторил он низким гипнотизирующим голосом.

Метафорически говоря, невинный бирюзовый бассейн кишел акулами, готовыми разорвать ее. И все же она подчинилась.

Без слов Николь будто в трансе последовала за ним. Пирс вел ее по ступенькам к глубокому краю бассейна. Когда ноги коснулись дна, он нырнул в глубину и увлек ее за собой.

Николь быстро вынырнула, но он не отпустил ее. Напротив, притянул к себе. Ее ноги переплелись с его. Акулы придвигались ближе.

— Видите? — хрипло пробормотал он. — Совсем неплохо, правда?

Возможно, неплохо, но глупо.

И опасно. Несомненно, опасно!

Он вытащил ее на середину бассейна. Обнял за талию. Между ними не оставалось и крошечного пространства. Она почти не сомневалась, что он хочет поцеловать ее. И ни капельки не сомневалась, что позволит ему.

И это было самое опасное, глупое и.., блаженное дело.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Еще с момента краткой попытки в верхнем холле Николь мечтала о новых поцелуях. Но все равно оказалась не подготовленной к реальным поцелуям. Реальным? Нет, волшебным! Очарование захватило ее с первого мягкого прикосновения его губ. Оно распространялось и усиливалось, пока Николь полностью не растворилась в потоке чувственности. Будто приливом ее несло к нему.

Пирс все крепче прижимал ее к себе. Одной рукой поддерживал ягодицы, другой затылок. Давление его губ возрастало. Он пробовал ее, испытывал на вкус. Она закрыла глаза. Последняя картина реальности — звезды, кружившиеся в небе, и луна, бесстыдно наблюдавшая за медленным балетом в воде. И потом не осталось ничего, кроме аромата ночных цветов, сладкого густого вкуса ледяного вина и яростного кипения крови, которое не поддавалось описанию.

Надо бы остановить все немедленно. Такая женщина, какой она была до этого момента, подумала бы о Томми и о собственной лжи. И насторожилась. А она, всегда такая предусмотрительная, должна учитывать последствия страсти, ослепившей ее, и многие возможные осложнения.

Но теперь Николь стала другой женщиной, околдованной поцелуями. У нее осталась одна забота — насытить голод, не признающий других правил, кроме жадного удовлетворения.

Она почувствовала, как его пальцы изучают ее плечо и стягивают бретельки купальника, скользя вместе с ними по рукам. Она не пыталась остановить его. Хуже того, она помогала. Николь изогнулась, и обнажившиеся груди выскочили наружу.