— Да уж любящая там! — буркнул он, все еще не зная, куда пристроить надкушенную капсулу. — Я вон в высшую следственную поступать хотел — так и подготовиться не дала! Как увидит меня с книжкой — аж затрясется вся…

— Что так? — поинтересовался дедок, небрежно бросая на пол пустую оболочку.

— Говорит, выпендриваюсь. Ищи, говорит, себе образованную. И главное, как поскандалим — так выкидыш! А потом я же и виноват…

Дедок Сократыч сочувственно и скорбно кивал.

— Послушайте, Василий, — сказал он. — Только ради Бога не обижайтесь! Но если все действительно обстоит так, как вы рассказываете, то положение у вас там было похуже моего…

— Здесь, что ли, лучше?

— Господи, да конечно же! — Старичок даже руками всплеснул. — Какое может быть сравнение! Это вы просто с непривычки растерялись, а вот обживетесь, присмотритесь… Ну, вообразите, что вы попали в рай…

Василий ошалело посмотрел на старичка.

— Ни хрена себе рай! — содрогнувшись, возразил он. — А эта?.. Ну, эта! — Он поднес растопыренную пятерню к глазам и подвигал ею, как бы стирая черты лица.

Сократыч недоуменно поморгал, но вскоре лицо его прояснилось.

— А! Так вы, стало быть, и с куклой Машей познакомиться успели? — вскричал он и покивал, опечалившись. — Представьте, безобиднейшее создание! Хотя опять же с непривычки… Сильно испугались?

— Кто она? — отрывисто спросил Василий.

— Долго рассказывать… — отмахнулся старичок. — Нет-нет, вы не подумайте, я не увиливаю! Просто кукла Маша — это, знаете ли… Это такая история… Ее ведь в отрыве от всего остального не расскажешь! А рассказывать все целиком — это мы и к завтрему не кончим… Но на вашем месте, Василий, я бы подумал. Крепко подумал бы.

— Я между прочим, еще присягу принимал, — мрачно напомнил Василий. — Так что зря соблазняете.

— Да не соблазняю я! — жалобно воскликнул дедок, молитвенно складывая желтовато-розовые ладошки. — Я, как бы это выразиться, утешить вас хочу!

Василий как раз решился определить капсулу на пол, но движения не завершил. Медленно прозревая страшную истину, повернулся к собеседнику.

— Что?.. Вообще никак? — Голос его сел до шепота.

— Вы знаете… К сожалению! — подтвердил дедок и виновато пожал хрупкими старческими плечами. — Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, отсюда не возвращаются.

— А пробовали хоть? — с надеждой спросил Василий.

— Хм… — Дедок Сократыч озадаченно вздернул седенькую бровь, отчего морщины на его лбу пошли волной. — А, собственно, зачем?

— То есть как?!

— О Господи, Василий! Ну вы сами подумайте: если человек сам, добровольно, без принуждения лезет в летающее блюдце, то какая же у него была жизнь?! Взять, к примеру, меня. Или вас!

— Меня брать не надо, — хмуро предупредил Василий.

— Хорошо. Не буду… Возьмем меня. Мне куда возвращаться прикажете? В клинику? В дом престарелых? Благодарю покорно!

Дедок фыркнул и умолк. Вид у него был несколько взъерошенный. Василий тоже молчал — темнея лицом и поигрывая желваками.

— Зачем же они так делают? — вырвалось вдруг у него.

— Кто?

— Да хозяева… Или вы с ними об этом не говорили?

Седенькие брови вспорхнули изумленно, и дедок, слегка отодвинувшись, уставился на собеседника.

— Василий! Голубчик! — сказал он. — Опомнитесь! Я же вам битый час уже втолковываю, что я даже и не видел здесь ни разу никаких хозяев! И никто не видел! Вам, правда, потом многие будут рассказывать, что видели, общались, но вы им не верьте! Это они таким образом цену себе набивают.