Василий уставился на судорожно стиснутую надкушенную капсулу, из которой на руку и на пол обильно выдавливались тонкие маслянистые колбаски кофейного цвета.

— Так вас здесь много, что ли?

— О, целая колония! Нет-нет, не в том смысле, в каком вы подумали… Небольшой, знаете, такой социум человек в двадцать…

— Ничего себе… — пробормотал Василий, отбросив капсулу и машинально облизнув кулак. Язык опалило вновь. — А как же мы туг сутки плутали — никого не встретили…

— Видите ли… — Дедок замялся. — Дурацкая, ей-богу, традиция, но… Словом, когда прибывает очередной новичок (а случается это довольно редко), все прячутся…

— На хрена? — поражение спросил Василий.

— Полагают, что смешно, — уныло шевельнув бровью, пояснил дедок. — Хотя я лично никакого юмора туг не вижу… Но не идти же, согласитесь, против всех! И я бы спрятался, просто никто меня не удосужился предупредить…

— Стоп! — Василия озарило. — Так, выходит, это они нас пугали? Ну, в доме в этом… на потолке…

— Выходит, так, — со вздохом согласился дедок.

— А если бы я застрелил кого? — В запальчивости Василий достал из-за пазухи «Макаров».

— А что, он у вас еще стреляет? — обеспокоенно полюбопытствовал Сократыч.

Василий крякнул, нахмурился и, не отвечая, запихнул пистолет обратно. Хотел застегнуть для верности, но позеленевшая пуговица легко отделилась от лохмотьев кителя, как будто не позавчера была пришита.

— Да-да, — сочувственно подтвердил дедок. — Распадается прямо на глазах. Здешние вещи практически вечны, а вот все земное… Кстати, на пол ничего не ставьте. Что на пол упало, то пропало… И, знаете, я бы на вашем месте сменил одежду… Видите ли, к сожалению, не все относятся к милиции как должно… Есть тут у нас, например, один уголовник… Нет, не то, что ваш товарищ, а настоящий уголовник, с зоны…

— А этот-то как сюда попал?

— А убежал, — любезно объяснил дедок. — Вывели их демонтировать какой-то морально устаревший памятник, и тут, можете себе представить, опускается рядом летающее блюдце… Охрана, понятно, растерялась, а он, не будь дурак, видя такое дело, бегом к люку — и внутрь! Солдаты опомнились — давай стрелять. Блюдце, естественно, тут же закрылось — и поминай как звали… Собственно, это он так рассказывает. Как было на самом деле — сказать трудно… Кстати, вот он иногда грозится: я, мол, с зоны убежал и отсюда убегу… Колобок этакий… Но вот что-то не бежит пока.

— Да, компания… — пробормотал Василий.

— Разные люди, разные… — согласился дедок. — И знаете, о чем тоскует? Все, говорит, здесь хорошо, одно плохо — ментов нету (это он так милиционеров зовет). Попади, говорит, сюда хоть один мент — ух, говорит, что бы я с ним сделал! Вообще ужасно грубый молодой человек… Сейчас-то он еще немного присмирел — это после того, как мне все передние зубы одним ударом выбил… За что и получил так называемый щелчок, причем, заметьте, вполне заслуженно… Так что теперь уже руки не распускает — боится… Но все равно: что ни слово — то мат! Ужасно…

Ничего не понимая, Василий присмотрелся к подвижным губам бойкого старичка.