— Не-а! — Пузырек решительно помотал головой. — Не захочет.

— Кто? Ромка?

— А вот попомни мои слова! Я людей насквозь вижу. Сколько их тут при мне поприбывало — ни в одном не ошибся. Ромка — эт-то, знаешь, орешек. Погоди, он еще тут всем даст прикурить… Э! А пакет-то! — спохватился он. — Заварить — заварил, да так в кошелке и оставил…

Пузырек снова вернулся к аппарату, достал из висящей на растяжках плетенки тугой прозрачный бурдючок и небрежным движением метнул его в черный, зияющий посреди стены пролом. Судя по раздавшемуся из темноты смачному шлепку, таких бурдючков там уже скопилась целая груда.

— А убежать, значит, так никто и не пытался? — спросил Василий.

— Ну а как тут бежать? Дальше потолка не убежишь. Ну сам подумай, Вась! Василий подумал.

— А если скоком попробовать? Может, какой-нибудь наружу выводит?

— Так тебе домой или наружу? — спросил Пузырек, присаживаясь рядом. — Наружу у нас все Клавка рвалась… Так что насчет скоков — это ты к ней. Только не сейчас. Сейчас она на тебя в обиде…

— На меня?

— А то на кого же! — Пузырек тихонько засмеялся, покручивая головой. — Она тебе: «Вва! Вва!» — а ты за пистолет! С ней чуть родимчик не приключился. Ну, в «конуре», когда пугали вас…

— Вон оно что… — пробормотал Василий. — А зачем ей наружу надо?

— Ну как… Чтобы, значит, хозяевам про все наши безобразия доложить. А заодно и самим им чертей выписать… Все скоки, почитай, перепробовала. Ну и сунулась однажды… — Пузырек снова засмеялся. — То ли грузовой он был какой, этот скок, то ли просто испорченный, а только выскочила из него Клавка — под ноль стриженная! Брови — и те выбрило! Теперь вот обрастает…

Василий задумчиво подвигал челюстью.

— А в тарелке выбраться не пробовали? Пузырек посмотрел на него с любопытством

— Так ты что, серьезно бежать собрался? Василий хотел ответить, но не успел, потому что к Пузырьку пришли

ГЛАВА 11

Вошел и пробка в потолок.

Слава Богу, что колпачки в этот миг оказались пустыми, а то бы Василий зелье расплескал наверняка. Сам он уже раза три, чтобы не соврать, пользовался скоком, но пользоваться — одно, а вот наблюдать такое со стороны. Вполне естественно, что Василий вздрогнул и отшатнулся, когда неподалеку от световодов возник собственной персоной лопоухий стриженый Ромка.

На ловца и зверь бежит!

Аналогичная простынка, перекинутая через плечо и перехваченная по талии обрывком провода. В руке — бугристый, словно набитый картошкой, серый пластиковый мешок Физия у Ромки была очумелая и ликующая. Увидев Василия, он замер — но лишь на секунду.

— А, Вася — расслабленно, чуть ли не покровительственно молвил он — Ну ты как? Обживаешься?

Откуда-то вдруг взялись осанка и царственная, прах побери, небрежность в движениях.

— Ну чего притащил, чего притащил? — добродушно заворчал Пузырек. — Я ж тебе сказал: по первому разу всех пою бесплатно. Вот завтра — хренушки, а сегодня — гуляй… Правило у меня такое.

— Правило у него! — надменно отозвался Ромка. — А у меня тоже правило. На халяву не пью. Все. Точка.

— Во дает! — хмыкнул Пузырек и оглянулся на Василия. Тот сидел набычась и закременев. Под железной щетиной гуляли страшные желваки.

— Я что? Каждый день сюда прилетаю, что ли? — куражился, по всему видать, слегка уже поддавший Ромка. — Давай на все, сдачи не надо!

Пузырек взял мешок двумя руками, раскрыл и долго в него смотрел.