Василий призадумался. Кажется, Ромка и впрямь уже отрезанный ломоть. Здесь он кум королю, а дома… Ах, как неладно все складывается! Загнал пацана в тарелку, завез Бог знает куда — и бросил… Родители запросто в суд подать могут. Если, конечно, повезет вернуться…

— Н-ну… к двадцати пяти будут и у тебя бицепсы, — без особой уверенности в голосе обнадежил Василий. — Машина, прикид…

— Ствол под мышкой… — ворчливо добавил Пузырек.

Ромка злобно фыркнул.

— Скажи еще — к тридцати! А я сейчас жить хочу! Сейчас, понял?..

Что-то шевельнулось возле световодов, и все повернули головы — посмотреть, кто там еще пришел.

— А-а! Дорогая гостьюшка заявилась! — возликовал напевно Пузырек. — Никак доругиваться пожаловала?

Стриженая Клавка насупилась и твердым шагом подошла к честной компании. Спесиво отвернула нос.

— Ну, в общем, — сердито сказала она, так ни на кого и не взглянув, — я — то думала, там только одна стенка снаружи сломана, а там, оказывается, еще две внутренние.

— И чего? — с интересом спросил Пузырек.

— Пусть полностью ущерб возмещает! А то — ишь, деловой! Одну стенку оплатил, а другие две?

— Облезешь! — внятно выговорил Ромка. Вознегодовав, Клавка раздула грудную клетку.

— Ты поговори, поговори так со мной! — закричала она, углядев в сказанном намек на свою прическу. — Да я тебе в матери гожусь!

— Во блин! — подивился Ромка. — Еще одна в матери лезет! Сама сказала: в расчете. Все слышали. Вот Пузырек слышал… Ну и все!

— Так откуда же я знала, что внутри еще две стенки сломаны?!

— А меня это не колебает, — вконец распоясавшись, заявил Ромка. — Смотреть надо лучше!

На несколько мгновений стриженная под ноль правдоискательница утратила дар речи. Привыкши терроризировать своей наглостью население маленькой мирной колонии, она, должно быть, не допускала и мысли, что в один прекрасный день летающая тарелка может доставить сюда еще большего наглеца.

Наконец, опомнившись, Клавка раскрыла рот, но накинулась почему-то не на Ромку, а на Пузырька с Василием.

— Мужчины, называется! — орала она. — Вместо того чтобы осадить, одернуть! Милиция, называется! На его глазах малолеток спаивают, а он сидит смотрит! Сколько он тебе налил, что ты сидишь смотришь?

— Я не при исполнении, — угрюмо огрызнулся Василий.

— Да вы всегда не при исполнении! Вы при исполнении, только когда человек ночью из гостей идет, никого не трогает… Вот тогда вы при исполнении! Пистолетом он здесь еще махать будет, людей пугать!

— Я им по долгу службы махал, — буркнул Василий, не желая ссориться. Чем черт не шутит, вдруг Клавке и впрямь со временем посчастливится найти скок, ведущий куда-нибудь наружу!

— Ишь, заюлил, заюлил! По долгу службы! Ты ж не при исполнении!

— А у него тогда дежурство еще не кончилось, — пояснил Пузырек. — Так что, Клавка, учти: он ведь имел право и огонь открыть…

Клавка смерила самогонщика уничтожающим взглядом и снова повернулась к Ромке.

— Пошли! — скомандовала она.

— Ага, — отозвался тот. — Шнурки только поглажу от ботинок — и пойду.

— Да разговаривать еще с тобой! — процедила Клавка и, решительно подступив к Ромке, протянула руку.

Тот испуганно округлил глаза.

— Надзорка пасет, — шепнул он одними губами, и Клав*ка тут же отпрыгнула.

Пузырек и Ромка покатились со смеху.