Беседа на глазах перерастала в ссору. Хмель — словно отшибло. Как здесь надлежит поступать в подобных случаях, Ромка не знал и поэтому растерянно оглянулся на Лику. Серые глаза девушки нежно сияли. Чуть ли не с любовью смотрела она на Лешу Баптиста.

— Рома, — все так же мелодично проговорила Лика и встала. — У тебя молоток твой рядом?

— Тут, — растерянно отозвался Ромка, нашаривая инструмент.

— А вот посмей только! — заорал Леша, стискивая кулаки. — Лика, стерва! Я тебе за мою завалинку не знаю что сделаю!

Ромка понял уже что к чему, тревога сгинула, и он вновь почувствовал себя пьяным и бесшабашным.

— За стерву ответишь, — сообщил он, поднимаясь и поигрывая зеркальной своей кувалдочкой. Лешу мигом прошиб цыганский пот.

— Ром! Ром, ты чего? Ты… Не надо, Ром! Ну прошу тебя…

Ромка попятился. У Леши, здорового мужика, тряслись губы, глаза жалобно выкатывались, мощные ручищи лапали мутный целлофан на выпуклой груди. Зрелище жалкое и, честно говоря, страшноватое.

«Ну я крутой, в натуре…» — выпрыгнула мысль.

— Ром, ну вот этими вот руками! — Чуть не плача, Леша растопырил пятерни и потряс. — Веришь? От самого угла ломом кантовал…

— Извинись, — надменно обронил Ромка. Леша весь скривился, как после хорошей стопки, покряхтел, потоптался и наконец повернулся к Лике.

— Ли-ик, — начал он. — Ну сорвалось, ну… Ну не буду больше…

При этом он смотрел ей не в глаза, а исключительно на хитрого плетения поясок. Уловив направление взгляда, Лика прищурилась и взялась за пряжку, словно собираясь сорвать поясок к лешему. Однако вовремя сообразила, что сверкающий ее балахончик весьма откровенно при этом распахнется, — и передумала.

Бог его знает, как бы дальше сложилась судьба завалинки, но тут на том самом месте, где недавно выпали прямо из воздуха два пушистых зверька, возникла веселая круглолицая баба лет сорока. Тоже в простынке,

— А вот и Маша Однорукая! — шумно возрадовался Леша в надежде, что драгоценная глыба теперь, может быть, и уцелеет. — Давай к нам, Маш!

Лика, весьма недовольная таким поворотом событий, вновь опустилась на завалинку, приняв одну из своих изящных и рискованных поз.

Ромка в недоумении оглядел пришелицу. До двух он вообще-то считать умел…

— А-а… — догадался он наконец. — Однорукая — это фамилия?

Лика досадливо повела бровью и промолчала.

— Да нет! — вскричал Леша. — Однорукая — это однорукая… Маш, а, Маш! Глянь, какого к нам орла занесло! Все на раз крушит! Сам видел!

Веселая круглолицая Маша уперла кулаки в бедра и в изумлении оглядела Ромку.

— Я-то думала, там амбал какой, — сказала она. — Чего ж ты такой жижгольто? Не кормили, что ли, дома?

А стриженый чего? Дезертир, наверно? Ну давай знакомиться… Что ты Ромка, я уж знаю. А я — теть-Маша. Штаны плету — только так!

— Из материала заказчика, — назидательно примолвил Леша, разливая водку в два колпачка,

— А то как же! — подхватила Маша, плюхаясь на завалинку рядом с Лешей. — Стану я тебе сама кабели раздирать! Тащи провода, ставь водку — такие штаны сплету! Шабашка-люкс, а не штаны! — Не глядя, махнула колпачок и подставила снова. — А я, ты понимаешь, — продолжала она, обращаясь ко всем сразу, — иду от Пузырька веселая, песенки пою. Глядь! А навстречу надзорка. Я — назад. А там еще одна. Я — к скоку, а первая мне уж дорогу пересекла… И-эх, плакали мои тюбики!

Маша Однорукая махнула второй колпачок подряд и потянулась к закуске.