— А ты? — Ромка опешил.

Лика слегка опустила голову, пряча улыбку.

— Я? Не-ет… Лучшую жизнь я могла бы себе устроить и дома. К тому времени я уже начала выставляться…

— Чего делать? — ужаснулся Ромка. Лика рассмеялась.

— Выставлять работы, — пояснила она. — Керамику, акварели… А сюда меня погнал духовный голод, Рома. Я подумала: ну, пробьюсь, ну, повесят меня в нашей галерее напротив Коровина… И это все? Этого мне будет достаточно для счастья?

Ромка затосковал. Речь шла о вещах люто непонятных. Однако следующая фраза заставила его встрепенуться вновь.

— И когда я вышла на хозяев, — ровным голосом закончила Лика, — я не колебалась ни минуты…

— Слушай, а как они? — жадно спросил Ромка. — Ну… из себя вообще…

— Хозяева?.. — Лика задумалась, бросила на него оценивающий взгляд. — Как бы тебе объяснить… Сияние. Понимаешь? Ласковое, звучащее сияние…

— Да? — несколько упавшим голосом переспросил Ромка. Он бы предпочел, чтобы у хозяев были руки и ноги. — А ты что, прямо вот так их и видела? Как меня?

— Конечно, нет… Просто я много медитировала, пыталась выйти в астрал. А вышла на хозяев…

— А-а… — разочарованно протянул Ромка. — Я думал, глазами…

— Это невозможно, — сказала Лика. — Я имею в виду: невозможно, пока мы еще здесь. Пока не отрешились от наших земных слабостей.

— Где — здесь?

Вместо ответа она плавно повела рукой, указывая на дышащие прохладным полусветом скальные стены.

— А-а… потом куда? Ну, когда это… отрешимся…

— Туда… — И Лика запрокинула мечтательное лицо к темнеющему в зените клочку тверди. — Наружу…

— Чего? — не поверил Ромка.

Наружу… Куда еще — наружу? Честно говоря, ему пока что и внутри нравилось.

Тут впереди за льдисто мерцающим углом раздался пушечный выстрел лопающейся глыбы, и мимо Лики и Ромки бесшумным галопцем промчались на звук три лупоглазых зверька, павших для скорости на четвереньки.

— Ну вот и пришли, — молвила Лика, глядя на тусклый овал света под ногами. — Зайдешь?

Жилище Лики скорее напоминало Клавкину «квартиру», нежели лабораторию Пузырька. Только вот занавесочек на стенах было куда больше — там, за ними, должно быть, скрывались кем-то выдолбленные спальни или кладовки. А в остальном — все то же самое: соломенно поблескивающие стены с набухшими венами кабелей, корабельная рощица световодов, заплетенный мерцающей паутиной невероятно высокий потолок и медленно перекатывающиеся радужные волны приглушенного света.

Ах да! Еще гамак, натянутый между двумя прогнувшимися навстречу друг другу светоносными стволами, в который Лика немедленно усадила Ромку. Сама даже и не присела — порывисто повернулась к гостю, застыв на секунду в лихой элегантной позе. Как на подиуме.

— Да возьми того же Лешу! — потребовала она с яростной улыбкой. — Ну вот зачем он здесь? Иногда я просто отказываюсь понимать хозяев… Вывезти сюда этакое сокровище! Свежий кавалер! — Последние два слова Лика выговорила особенно ядовито. — «Живая! Теплая!» Видеть его уже не могу! И главное — сколько гонору! Что он тебе сказал про пятиэтажку? Что там жить тесно? Вранье! Не тесно ему, а стыдно…

— Почему стыдно? — ошарашенно переспросил Ромка. Вцепившись в лежащую на коленях кувалдочку, он сидел в провисшем почти до пола гамаке — и слушал, жадно ловя оттопыренными ушами каждое слово.